Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 112 – Алиса Перова

За годы я освоил немало боевых стилей, но уворачиваться от пуль, к своему стыду, так и не наловчился. На душе стало нервно и неуютно, а виски противно зазудели — будто там по мишени нарисовали. Некстати вспомнилась нелепая фраза «Увидеть Париж и умереть», и пронеслась совсем уж идиотская мысль: «А я так и не увидел». Но тут глаза водилы на миг отразились в зеркале заднего вида, и я как-то сразу успокоился. Ну а что… в конце концов, пока моё молодое красивое тело не обвели белым мелком, выходнайдётся.

И стоило мне об этом подумать, как за густыми чёрными кронами деревьев обозначилась россыпь огней. Весёленькие такие, жёлтые огоньки. А ещё чуть погодя до моего чуткого слуха долетела негромкая музыка. Хм… Серьёзно, что ль, — банька в лесу? А как же эти… коммуникации там всякие?

Вот так Гор, задрать его берёзовым веником!

Ну… банька — не банька, а за короткий срок такое не соорудишь. За высоким металлическим забором нарисовался нескромный такой особнячок. Во всяком случае, доступный глазу второй этаж впечатляет габаритами и экстерьером — декоративный камень, арочные окна, кованый балкончик и иллюминация по всему периметру черепичной крыши.

Покинув мрачный салон авто с его немым водителем, я глубоко вдохнул и едва не очумел — влажный лесной воздух наполнил лёгкие и одурманил голову. Запах — как после дождя! Возможно, такой эффект из-за близости реки… да не важно — всю ночь вот так стоял бы и вдыхал! Но многоголосый женский смех враз вернул меня к высокому непроницаемому забору. Это что было — лесные нимфы? Или в Горовской баньке нынче женский день?

Подпорченное рыжей стервой настроение живенько встрепенулось, и я зашарил глазами в поисках калитки. Но она очень быстро нашлась сама — гостеприимно распахнулась справа от меня, явив мордастого братка. А за спиной прорезался голос немого:

— Слышь, Терминатор, ты рюкзак свой забыл.

А-а, чертов рюкзак!

Прихватив бесполезную ношу, спешу назад — к калитке. А за ней… задраться раз восемь! В просторной крытой беседке, да за длинным столом — дивный цветник! Вечернее чаепитие юных прелестниц!

И всё так мило, по-домашнему — маечки, шортики, сарафанчики, короткие халатики… Ай да банька!

Хорошенькие мордашки, как по команде, развернулись ко мне и засияли улыбками. Я же… что голодный козёл в теплице — глаза разбежались — куда метаться!

А в следующую секунду семь-восемь пар глаз стрельнули мимо меня, девичьи улыбки дружно завяли, и нимфы, потеряв ко мне всякий интерес, вернулись к своей поздней трапезе. Я аж расстроился — что не так-то? И тут же обнаружил причину — Гор, что б его! Застыл на крыльце с такой рожей, будто с собственной нефтяной вышки пасёт. Ну, куда деваться — я отмер и двигаю навстречу говнодушному хозяину.

— Что с ногой? — это он мне вместо приветствия.

— И тебе добрыйвечер! — цежу с серьёзной миной.

Подавив желание снова оглянуться на беседку, я жму Гору руку и вхожу в дом. Нормальненько так — просторно, небедно, со вкусом. И вдруг трах-бах — озарение!

— Слушай, так у тебя здесь бордель, что ль? — я оглядываюсь на Гора и, обозрев его каменную рожу, понимаю, что мой язык — мне не друг. Но чего уж теперь — всё и так предельно ясно.

— Гостиница, — отвечает с кривой ухмылкой.

— М-м, — я понимающе киваю. — А как же банька?