Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 115 – Алиса Перова

— Твоя взяла, большой Змей! — с удовольствием наблюдаю, как недобро он сощуривается. Ну, хоть какие-то эмоции! — Но погулять-то ты меня выпустишь? Я ненадолго… просто надышаться хочу перед свиданием с твоей зверюгой массажисткой.

Спустя пять минут я всё же вырвался из гостеприимной ловушки Змея. Да не бегу я никуда, я ж не идиот. Хотя мой менеджер наверняка думает иначе. Я ощущаю затылком его подозрительный взгляд, но не оглядываюсь. Я реально хочу прогуляться… и подышать. И подумать.

Ну и вот… гуляю стремительно, дышу полной грудью, в голове пусто, а в душеполный раздрай. Куда иду?..

Я бы мог сказать «куда глаза глядят», но ноги несут меня к Айкиному дому.

Зачем мне туда? Наверное, у меня есть веский повод…

И он есть — я должен предупредить друзей о своём внезапном отъезде. А по телефону — это совсем не то, я за живое общение. Сам знаю, что бред!

А ещё я мог бы передать через Кирюху Сонькин рюкзак… но этот грёбаный мешок остался в избушке лесника. А между тем я уже на месте, и два пса, почуяв моё приближение, предупреждают хозяев громким лаем.

Отступать уже поздно, но ведь я и не делаю ничего плохого… я просто проверю и уйду.

Позвонить я так и не успел, потому что за воротами, совсем близко, раздался звонкий голос Айки:

— Пушок, кто там — чужак? Порвать его!

Кобель грозно зарычал, и тут же лязгнул замок. Не то чтобы пожилой лабрадор Пушок был таким уж свирепым чудовищем, напротив — умный интеллигентный пёс, но вот это «порвать» прозвучало очень недвусмысленно.

— Э-э, Ниндзя, стоп! Я свой! — взревел я и получил насмешливый ответ:

— Свои в такое время дома сидят, и только всякие подозрительные чужаки по лесу шастают.

Шутница, задрать её!..

Калитка распахнулась, являя моему взору довольную Айку и её двух хвостатых телохранителей. Хотя из Августа, надо сказать, охранник вообще никакой — даром, что «немец». Вот и сейчас, приветливо виляя хвостом, он подпрыгнул и, уперев передние лапы мне в грудь, норовит лизнуть в нос.

— Фу, Август! — я отворачиваю лицо, а в ответ откуда-то из темноты прилетает такой до оскомины знакомый и ехидный голос:

— Сам ты фу! Август, а ну-ка отгрызи ему что-нибудь лишнее!

Чёрт, как же я забыл об этой рыжей кобылице! Прилетела, значит, отрава дней моих суровых.

Наглющая и яркая, в каком-то возмутительно развратном прикиде, она спускается с крыльца, призывно покачивая бёдрами. Рядом с ней черноглазая худенькая Айка выглядит, как дитё. Если б не знал, сроду не поверил бы, что они сёстры — абсолютно разные.

— О-о, приветствую тебя, Александрия, маркиза демонов! — я раскинул руки ей навстречу. — А вот и я, твой долгоиграющий клубничный леденец!

Рыжая демонстративно поправила вырез, протянувшийся почти до пупка и взглянула на меня, как на говорящее насекомое.

— Играйся сам, мальчик, у меня изжога на клубнику.

— А на бананы?

— Пф-ф! Хренредьки не слаще! — стерва презрительно скривилась.

— Не льстите своей редьке, мадам, — воркую с широкой улыбкой, но незамедлительно получаю Айкиным острым когтем в рёбра и тихий приказ заткнуться.

И уже молча наблюдаю, как Рыжая, поигрывая ключами от машины, чмокает Айку, на что та недовольно и смешно дёргает носом, но с беспокойством напутствует:

— Только без фокусов, Саш.

— Как скажешь, мамочка, — обещает Рыжая и гордо шествует к своему авто, оставляя за собой сладкий шлейф духов.