Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 174 – Алиса Перова

Одиссей просветил, что первые дни октября — самое идеальное время для знакомства с Парижем. Толпы туристов уже заметно поредели, цены похудели, а местные праздники в самом разгаре. Да и с погодой нам несказанно повезло. Это особенно заметно после московской серой промозглости, которую мы наблюдали во время пересадки.

Планов у меня, конечно, великое множество, и если они не разобьются о встречные замыслы Дианы, то на ближайшую неделю я с большим энтузиазмом нырну в беспробудный парижский загул. И отсутствие переводчика меня точно не остановит. Но это, даст Бог, начнётся завтра, а сегодня у нас на повестке дня по-прежнему деревня.

Помню, в раннем детстве мне приходилось гостить в деревне у прабабушки. Деревня как деревня, похожая на сотни и тысячи других российских деревень. Уже позднее мне приходилось видеть всякие — и грязные захолустья, и элитные коттеджные посёлки, но даже там повсюду угадывался русский дух. Нет, это совсем не плохо — просто это по-русски. Но то, что открылось для меня сейчас — это… да задраться по-деревенски! — это эстетический экстаз!

Я даже не сразу понял, отчего так распотешились мои попутчики, но оказалось, это их так развеселила моя бурная реакция. Да и хрен с ними, пусть думают, что выгуливают дикаря.

— Оди, это реально деревня?! — спрашиваю уже в который раз, но не перестаю удивляться. Круто же! А главное, необычно!

Узкие мощёные улочки, где соседствуют такие разные по стилю и архитектуре строения, выглядят почти сказочными. Двухэтажные дома с разноцветными причудливыми фасадами и цветущими ставнями на окнах, а напротив, за живыми виноградными изгородями — узкие скворечники из кирпичной мозаичной кладки. Охренеть! Я просто не смог усидеть на месте и промчался попаре улочек, щёлкая камерой и жалея, что мне не с кем разделить мой восторг. А ещё подумал, как бы здесь понравилось Стефании.

Чуть дальше нам встретились даже какие-то мрачные постройки, огороженные коваными заборами и похожие на маленькие средневековые замки, а ещё обветшалый отель-ресторан в богемном стиле, где мне срочно приспичило отобедать. Но Оди нетерпеливо напомнил, что нас ждут в другом месте.

— Бонжур, мадам! — я радостно поприветствовал коротконогую пышечку, и она мне лучезарно улыбнулась.

Потом, непрерывно озираясь и фотографируя, я поздоровался ещё раза три с другими дружелюбными селянами, пока не наступил кому-то на ногу и услышал за спиной длинную возмущённую тираду.

— Пардон, мсье, — я извинился, прижав руки к груди и не теряя улыбки. — Это случайно вышло…

— Гена, только не трогай его, — предостерёг Одиссей, вклинившись между мной и мужиком и пытаясь замять конфликт.

— Да я и не думал никого трогать… А что он говорит, Оди?

— Чтобы ты смотрел, куда прёшься, — недовольно перевёл адвокат.

— Ну, это я и без переводчика понял…

— А остальное не переводится.

Вот тебе и культура! Колхоз — он и во Франции колхоз.

А главное, этот деревенский мудак так и не успокоился, пока не вмешался наш водитель — грубо и очень эффективно. Жак что-то коротко рявкнул и, сдавив мужика сзади за шею, задал ему направление. Мы же, погрузившись в «Бентли», направились в противоположную сторону.

Однако жилые дома очень скоро закончились, а мы так и не приехали в пункт назначения. Я даже немного расстроился — всё же эта деревенька мне очень понравилась, за исключением некоторых моментов.