Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 31 – Алиса Перова

Я слышу и киваю. Но, конечно, не собираюсь оставаться.

— Ну, занесло меня слегка… ты же не станешь обижаться на старую дуру? Жоржик, не пускай его.

Смешно. Однако Жора настроен решительно. И я тоже. Инесса это видит и предпринимает очередную попытку:

— Ген, давай хоть мировую выпьем, а?

— На пососок! — подсказывает находчивый грек, повышая градус моего настроения.

— Не, Жор, я — пас, а пососок — это уже с Инессой Германовной.

Дом Инессы я покидаю без сожаления и обиды. Германовна совершенно права — кто я такой, чтобы соваться к ней с нравоучениями? За её плечами долгий и непростой путь длиной в целую жизнь. Эта женщина пережила двух мужей, таскала за уши будущего кандидата в мэры, состоялась как мать и бабушка, добилась профессионального успеха. И мне ли её учить?

За долгие годы в Инессе скопилось немалое количество яда, но всё же добра в её сердце гораздо больше. Конечно, она вольна творить свою жизнь по собственному разумению — пусть чудит, играет и грешит. Ведь мне самому известно, как нелегко держаться от греха подальше. А Жорик… в конце концов, разве это не его добровольный выбор? Пусть и дальше продолжает носить в зубах тапочки и вешать на хер цветные фартучки — в добрый путь. А мне есть, о чём поразмыслить.

Но конструктивно мыслить не получается — улица отвлекает. Сверкающая, шумная, душная! Я живу в Воронцовске всю жизнь, но, кажется, впервые смог разглядеть вечерний проспект во всем его великолепии. Наверное, это потому, что раньше я никогда здесь не был один. Обычно развлекаясь в родной компании, я слишком мало придавал значения окружающему фону — он казался размытым пятном. А из окна «Мурзика» меня хватало лишь следить за дорогой, ну и примечать особо соблазнительные ножки.

Зато сейчас я в самом эпицентре яркого и стремительного калейдоскопа. Ножки, жопки, грудки большие и малые… иллюминация, витрины, и снова жопки… Запахи, улыбки, смех — откровенная провокация. Выпороть бы этих нахалок, да боюсь, не сдержусь и… выпорю. Хороши, заразы!..

А я… вот же, сука! — в таком непотребном виде — рубаха из задницы, рожа из-под пресса… но инстинкты работают исправно. Я замедляю шаг, расправляю плечи и, чтобы не распугать добычу, стараюсь широко не улыбаться.

Ну же, девчонки, вам сегодня подвернулась редкая удача — бог секса уже неровно дышит на ваши прелести!

Но, похоже, здесь собрались одни атеистки — облюбованная мной парочка шуганула от меня в сторону, как от дикого вепря. А очередная добыча оказалась чересчур дерзкой и пошлой, напрочь отбив аппетит и азарт к охоте. Я прибавил шаг и настроил внутренний путеводитель в сторону дома. Интересно, за сколько времени я прошагаю пять километров?

— Геночка! — этот радостный оклик меня совсемне радует, потому что я узнаю обладательницу низкого и сипловатого голоса.

Прикинувшись глухим, я с преувеличенным интересом изучаю архитектуру старых домов и ускоряюсь.

— Геныч! — звучит настойчиво и уже не так радостно, а за спиной торопливо стучат каблучки.

«Чур меня!» — едва успеваю подумать, как две длинные руки-верёвки опоясывают меня, сомкнувшись на животе. Машка! Чёрт бы её побрал!

Бывшая одноклассница, в прошлом отличница-медалистка и даже мисс чего-то там, за шесть лет претерпела радикальные, и, я бы сказал, патологические изменения. Когда-то милая и застенчивая Машуля, а теперь безотказная Маха по-хозяйски запускает свои длинные пальцы в мои штаны и шепчет мне в затылок: