Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 72 – Алиса Перова

— Ну тогда рассказывай, как ты на третий день супружеской жизни докатилась до ямы такой.

Наташка невесело улыбается, вздыхает и сжимает мою руку, а затем тянется ко мне ближе. Чёрт, я не готов к поцелуям! Но она вдруг смущённо опускает глаза, осторожно кладёт голову мне на плечо и начинает рассказывать — всё-всё, начиная с дня нашего знакомства и заканчивая «убийством» домработницы.

Я в раздрае. И в этот момент только моё неспокойное дыхание нарушает тишину, повисшую в салоне машины. Если бы я мог, то предпочёл бы вовсе не слышать Наташкиной исповеди и пребывал бы себе в спокойном неведении, как и её семья. Головы им всем поотрывать!

Я не знаю, почему именно на меня Натаха решила выплеснуть своё отчаяние. Возможно, страх, который она испытала, стал катализатором… или столько накопилось, что уже всё — через край. Но я понимаю, что теперь просто забить и отстраниться уже не получится. И сейчас, толкаясь и опережая друг друга, мысли в моей голове наводят такой невообразимый шухер, что все усилия привнести в свой мыслительный отсек хотя бы малость порядка терпят поражение.

Наташка обхватила руками моё предплечье, а её черноволосая голова по-прежнему покоится у меня на плече. Что ж с тобой делать, доверчивый зайчонок? Продолжая удерживать её в целомудренных объятиях, я заглядываю ей в лицо — не плачет ли, и наши взгляды встречаются. Уф-ф! Натаха смотрит на меня так, будто чего-то ждёт. Чего?! Я же… да задраться в пассатижи! — ну ни хера я не эксперт в женской психологии!

Если все подружки — подлые суки, то пошли на хер такие подружки! И муж тем же маршрутом! Этот… как там Натаха его назвала?.. Тетерев?.. Пеликан?.. А-а, пингвин — во! Редкая птица, между прочим! Не знаю, как до середины Днепра, но короткий полёт над водохранилищем я ему вполне могу обеспечить. Это ж надо быть таким гондоном — вместо того, чтобыпоставить свою мразотную прислугу на место, он эту тварь ещё и защищает. А может, он её пялит? Хм… Надо бы к ним в гости наведаться.

С родителями Натахи куда сложнее — всё ж семья. Хреново, когда самые близкие люди сосредоточились в оппозиции. И ладно бы Жеку прессовали — на нём где сядешь, там и слезешь, но Наташка-то… она ж девочка ещё маленькая, ей поддержка нужна, защита, а вокруг неё одни волки.

Да и я тоже… Вот что мне делать с её любовью?! Да хоть убейся, а нет рецепта от этой заразы.

В памяти невольно возникла Анжелика. Сколько лет я по ней сох, и разве хоть кто-то способен был повлиять на мои чувства? А ведь я, олень, готов был принять её любую — насмешливую, неверную, расчётливую. Вот же сука-любовь — лютая напасть. А последствий уже не исправить… и надо ли мне такое снова?

На миг в голове проносится шальная мысль — а может…— и я снова подглядываю за притихшей Наташкой — нет, не может!Понятно же всё — в моих руках красивая девчонка, а я едва не засыпаю. И ведь если вырублюсь, она так и будет сидеть, оберегая мой сон и боясь шелохнуться. Ну… такое себе счастье… однобокое.

Наташка, будто подслушав мои мысли, заёрзала и спросила почти шепотом:

— Ген, а почему ты за мной приехал?

— Ну как… разве я мог оставить тебя на растерзание ежам и белкам?

Она тихонечко смеётся, но звучит совсем невесело.

— Ты так долго молчал, и я подумала… ты, наверное, осуждаешь меня за Ларису, да?