Книга Останови меня, Иначе все повторится, страница 27 – Лира Велена

— Пошёл нахер! — оборвала не в силах слушать дичь.

— Что не сделаешь ради брата, я готов пойти навстречу и восполнить пробел. Со всем усердием. На всю тысячу процентов. Я обещаю, — приложил широкую ладонь к корпусу. — А если мне понравится, то можно повторить акцию, но там посмотрим по ситуации.

— Отвали. Пошел к черту, — прошипела змеёй. С силой отшвырнула мужскую руку, ладонь жгло, но вырваться из капкана не удавалось — Соболевский предугадывал мои действия. Дистанция ничтожна мала между нами и, кажется, наши дыхания сливались в единый поток. Атмосфера накалилась. Воздух плотняком стоял вокруг нас.

— Подумай на досуге. Говорят, хороший левак лишь укрепляет брак, — с иронией отметил.

— Я ненавижу тебя, — внутренности сжимались и разжимались, вызывая спазмы, оттого хотелось вырвать.

— Не строй из себя недотрогу, нет надобности. Ведь мы оба в курсе, что блядскую натуру не спрятать даже за семейной жизнью, — жестоко бил словами, не забывая выказывать неприязнь мимикой лица. — И неважно, какой срок пройден, — бил точечно, и я ощущала себя извалянной в грязи.

— Будь проклят, — замахнулась, но он среагировал быстрее и, поймав за кисть, впечатал в твердое тело.

— Я проклят. С того дня как встретил тебя! — Отчеканил по слогам. И резко вцепился губами в мои. Протолкнув язык, он не давал вдохнуть воздуха. Тело пробило штырями боли и наслаждения. Я била его кулаками. Отпихивала от себя. И по итогу, мои запястья сковали одной рукой. Старалась сжать челюсть, чтобы не допустить сплетение языков. Но чем больше сопротивлялась, тем сильнее действовал Соболевский. Он яростно кусал губы, вгрызался остервенело в рот, словно хотел жизнь высосать, сожрать внутренности, и я вскрикнула, не выдержав. Во рту появился металлический привкус, но жадные укусы продолжались. Я мычала в сопротивлении, чертыхалась, только и эта борьба мною проиграна. Во рту растекался его вкус, и низ живота, будто пнули, острыми спазмами резало.

За дверью возникла возня, женщины стучались и требовали освободить помещение.

Затем он меня оттолкнул от себя.

Вся звериная суть вышла наружу. Рвано дышал. Распахнутаяот порванных пуговиц рубашка показывала литую грудь, и отсутствовала татуировка, набитая пять лет назад.

Во взгляде сочилась необузданная ненависть и зловещесть, я увидела монстра.

— Дрянь! Мы еще обязательно продолжим.

А затем демонстративно сплюнул на пол с особой брезгливостью.

В понедельник ночным рейсом прилетел в Дубай.

Двухэтажный пентхаус был наполнен тишиной и одиночеством. И это особенно чувствовалось ночью, среди тяжелого люкса и богемной обстановки.

Вероника укатила с подругами в путешествие.

И впервые, не хотелось оставаться у себя дома.

Вызывающая роскошь больше не вызывала восторга и мое мужское эго не испытывало былых амбиций от проделанного пути.

Просто в моменте, все имеющиеся регалии перестали иметь смысл и пустота, которую, я методично восполнял годами стала в разы ощутимее.

Вновь наступил вакуум.

Принял душ, надел свежую одежду — и сразу отправился в офис холдинга.

Водителя отправил домой, сев за руль, хотел побыть наедине с собой и своими мыслями.

В дороге задумался о жене.

Я, познакомился с Никой три года назад на благотворительном балу в Вене.

Красивая, уверенная, знающая, что хочет и чего хочет, матерая материалистка — этим она меня зацепила.