Книга Клятва, страница 116 – Дарья Белова

Между нами повисает тугая тишина, и говорить ничего не надо, я понимаю все после первого громкого вздоха. Алекс Эдер. Таня думает о нем, о нас и все такое. А я… основательно не вижу себя в том городе, где все и началось.

Вечером после ужина запираюсь в комнате для гостей и открываю несколько групп одна за другой. Вопреки своим давним страхам, я вижу там… обсуждение моего образа на последнем Гран-при. Клянусь, там даже есть ссылки, ведущие в магазины, где можно купить такую же одежду.

Под некоторыми фотографиями идут споры, чей лук интереснее: мой или другой девушки молодого гонщика. Я даже не знаю ее имени и чувствую себя настолько высокомерной, что очень стыдно. Уверена, Таня в курсе, кто она такая, в отличие от меня.

Видео с моим падением на подиуме продолжает всплывать, но не вижу под ним сообщения о том, что я никчемная моделька, чей успех оплачен чемпионом. Либо волна хейта стихла, а эти волны сменяются быстрее и чаще, чем идет секундная стрелка на часах, либо мой страх оказаться в тени успеха Алекса терпит крах.

Откинув телефон на подушку, вскакиваю с кровати и расхаживаю по комнате. Как подросток кусаю ногти от волнения и терзающих душу чувств. Обещав себе не думать о гонщике, я подпускаю его в свои мысли. Да я почти уверена, что он и не выходил из них, сколько бы себе не доказывала обратное.

Открыв поле для ввода, вбиваю сообщение:

«Я знаю про твоего менеджера. Мне жаль», — отправляю.

Чертова разница во времени не дает и шанса на спокойный сон. Целую ночь жду ответа и успеваю продумать несколько сценариев с ответами и сразу же себя поругать за поспешность.

Ответ приходит, когда я делаю первый глоток утреннего кофе. Ровно через восемь часов после отправки моего сообщения.

«Я сам виноват», — короткий ответ выбивает дух.

Бросаю телефон на кресло и зарываюсь пальцамив волосы. Живот сводит тошнотой, и выливаю не выпитый кофе в раковину.

«Могу позвонить? Ты не занята?» — читаю сообщение на экране, и все внутренности вспыхивают и осыпаются. В теле такая небывалая легкость, но и слабость.

«Через час», — отвечаю.

Мне нужно собраться с мыслями. Я же не слышала его голос несколько дней и боюсь, что могу разреветься. Все-таки я стала такой зависимой от него…

— О чем ты только думаешь, собираясь на встречу с риэлтором? — Таня стоит в проходе выделенной мне комнаты, скрестив руки на груди.

Я в это время перебираю малочисленные вешалки: спортивный костюм, джинсы с футболкой оверсайз, трикотажное платье…

— О том, что сегодня, возможно, увижу дом своей мечты, — безучастно отвечаю и выбираю платье. В коридоре видела джинсовую рубашку Тани. Подруга все равно ее не носит.

— И что по этому поводу думает Алекс? — Что ж она никак не уймется? Все беременные такие невыносимые? Или только мне досталась одна цепкая и упрямая колючка?!

— Ничего не думает просто потому, что не знает. — Откидывая платье, задумываюсь. — Хоть что-то обо мне он не знает!

Переодеваюсь и забираю волосы в высокий хвост. На ресницы наношу один слой туши, а на губы — легкий блеск.

Между бровями Тани появляется глубокий залом.

— Что? — не выдержав ее тяжелого взгляда, спрашиваю.

— Если ты купишь дом и решишь переехать сюда, отказавшись от Алекса, будешь полной, беспросветной дурой.

— Сказала та, кто сбежал от Марино, потому что его менеджер объявил: «Ты не пара гонщику».