Книга Клятва, страница 133 – Дарья Белова

Толчок. Выгибаюсь, цепляя покрывало под собой. Из приоткрытых губ соскальзывает шумный вдох. Меня прошибает искрами тока от макушки до пальчиков ног. Открыв глаза, встречаюсь с темно-серыми, как грозовые тучи, глазами Алекса.

— Простила меня? — с хрипотцой спрашивает, глубоко толкаясь.

— Простила, — тянусь к его губам и целую первой. В поцелуе чувствую довольную улыбку Алекса.

Наши языки сталкиваются, жадно трогая и лаская друг друга. Движение внутри меня ускоряется. Руками вожу по влажной, напряженной спине. Черчу по ней ногтями. Кайфую. От удовольствия мычу. Меня накрывает мелкой дрожью.

— Любишь? — спрашивает на пике.

Мы дышим нервно, синхронно. Одно дыхание на двоих. Близко-близко. Может, я и вовсе плачу? Ощущений так много, не описать!

— Люб-лю-ю, — отвечаю рвано.

Алекс берет меня быстро. Жестко. Под веками щиплет. На сухие губы ложится твердый поцелуй. А потом Алекс разворачивает меня к себе спиной и берет до конца, пока я не содрогаюсь, выкрикивая дробно имя моего чемпиона. Конечности пронизывает холодом и жаром одновременно. В мышцах распространяется токсин, я не могу пошевелиться. Я обездвижена, но получаю сотни колючих поцелуев вдоль шеи, спины. Алекс целует и покусывает мои ягодицы! Трогает, сжимает бедра, продолжает ласкать меня между ног.

Сглатываю. Выдыхаю. Меня ломает от желания прикоснуться к Эдеру, провести пальцамипо его животу, грудной клетке, паху…

И как так вышло, что убив во мне любовь, он возродил ее в тысячу раз сильнее?

Засыпаю в той же позе, что меня оставил Алекс. Помню только, что на голое тело опустилось мягкое, прохладное одеяло, унося меня в страну без сновидений.

Просыпаюсь со стойким ощущением тошноты…

По приезде в Майами покупаю тест на беременность. Попыталась вспомнить день последних месячных — и не смогла. Первая мысль — я смертельно больна.

Это что-то очень серьезное и быстро развивающееся. Именно поэтому похудела и заимела странный аппетит.

Опустив крышку унитаза, сижу и жду. В инструкции написано ждать пять минут, и чтобы занять свои руки, крашусь. Руки слегка дрожат, стрелки выходят неровными, а на веках отпечатывается слишком много туши.

Когда звонит таймер, делаю нервный вдох. Прикрываю веки, и, раскрыв, вижу две полоски, которые врезаются в глаза своей яркостью и четкостью, словно их нарисовали фломастером по линеечке.

Я больна. Я умираю.

И в отражении цвет лица видится мне зеленовато-серым. Наношу румяна, чтобы хоть как-то замаскировать бледность, и выхожу, натянув улыбку до ушей.

— Ты в порядке? — Алекс стоит с напряженным лицом, облокотившись на стену напротив ванной.

— В полном.

Какое-то время гуляем взглядами друг по другу. Я умоляю себя не выдать своей тревожности.

— Я хотел тебе кое-что показать, — в его голосе продолжает присутствовать некое натяжение, будто он чего-то опасается или недоговаривает.

Алекс в джинсах и футболке-поло. Вырез выгодно подчеркивает накачанную шею и загорелую кожу. На его предплечьях поднимаются выгоревшие волоски, выдавая скрытое смущение. Хочется провести по ним, пригладить.

— Нужно будет кое-куда поехать. Ты согласна?

Кровь отливает от головы до легкого головокружения, и из-за испуга появляется тошнота.

— Далеко? — зачем-то спрашиваю.

Алекс не отвечает и загадочно улыбается. Поджимает губы и протягивает руку. Подхожу ближе и носом утыкаюсь в грудную клетку, пахнущую свежесваренным кофе. Воображение дорисовывает и запах корицы. И теперь я точно знаю, как пахнет счастье.