Книга Игра в недоступность, страница 127 – Моника Мерфи

– Я узнаю у Джо-Джо твои контактные данные и все устрою. Сколько билетов ты хочешь?

– Джо-Джо, значит. Миленько. – Судя по тому, как Леон посматривает на Джоанну, он вовсю веселится. – Два, пожалуйста. Хотя стой. Лучше четыре. Это не очень нагло с моей стороны?

Я фыркаю, пытаясь не сложиться как карточный домик под залпом ледяной ярости со стороны Джоанны. Я ее здорово рассердил.

– Конечно, не нагло. Я все сделаю, билеты будут тебя ждать.

– Было бы просто отлично, спасибо. Мне повезло, я в этот день еще и не работаю. – Леон встает, сжимая стаканчик кофе. – Очень жаль, но мне пора бежать. Надо решить кое-какие вопросы.

– Ага, хорошо. Был рад встрече. – Я засовываю руки в карманы и отступаю на шаг. Джоанна встает, крепко обнимает Леона и не сразу выпускает.

По крайней мере, мне так кажется.

Такое ощущение, что с уходом Леона в кафе становится холоднее. Джоанна садится обратно на свое место, потом косится на меня.

– Ты сядешь или как?

Я выдвигаю ближайший стул, сажусь. Наши колени сталкиваются под столом.

– Прости меня.

Не имеет смысла оправдываться или пытаться обосновать мое поведение. Я облажался.

Джоанна несколько раз моргает, потом откидывается на спинку стула.

– Ладно.

– Я увидел, как ты сидишь с каким-то парнем, за руки с ним держишься, и я… я просто психанул, – продолжаю я.

Джоанна морщится, задумчиво наклоняет голову к плечу.

– Со стороны, наверное, выглядело скверно, могу себе представить.

– Ага. Сидите тут в укромном уголке, будто не хотите, чтобы вас кто-нибудь увидел. – Я оглядываю тихое кафе, потом снова поворачиваюсь к Джоанне. – Я поторопился с выводами и ошибся.

– Мы просто хорошие друзья, а у него сейчас непростой период, – тихо говорит она. – Ему нужно было выговориться.

Я тянусь через стол, беру Джоанну за руку. Наши пальцы сплетаются.

– Я рад, что ты смогла его поддержать.

– Я тоже. И, к твоему сведению, ты умеешь напускать враждебный вид, когда захочешь, – добавляет она, но, судя по ее улыбке, просто дразнится.

Я глубоко вздыхаю, чувствуя себя настоящим куском дерьма.

– Понятия не имею, почему я так повел себя.

– Может, потому что… приревновал?

Вот черт. Правда, что ли? Я же никого ни к кому не ревную. Хотя стоп, это неправда. Я завидую тем, кто ловит мяч лучше меня, у кого пробег больше, чем у меня, и это только во время матча. И когда кому-то уделяют больше внимания, чем мне, это тоже неприятно. Я могу разделить с человеком место под солнцем, так сказать, но, должен признаться, мне гораздо больше нравится, когда все взгляды обращены ко мне.

Когда в центре внимания кто-то другой, даже Кэм (а он ведь гребаный квотербек, ради всего святого!), я немного ревную. Это, конечно, нелепо, но я хотя бы могу это признать.

Обычно на этом все заканчивается. Женщин я точно не ревную. Я никогда не был с одной достаточно долго, чтобы испытать подобное чувство.

До этих самых пор.

– Ты права. Я приревновал.

Мы молча сидим за столиком, изучающе рассматриваем друг друга, и каждый следит за реакцией другого. Кроме того, я только что признался, что приревновал девушку к другому парню, что для меня… нехарактерно.

Совершенно.

И мне надо переварить этот факт.

– Правда? – наконец подает голос Джоанна. И, к слову, голос ее больше похож на писк. Она будто удивлена, что у меня такие чувства.