Книга Девушка за границей, страница 176 – Эль Кеннеди

– Я твердо решил не дать тебе пойти этой дорогой, – откровенно говорит он. – И полагаю, из-за этого оберегал тебя гораздо больше, чем другие родители.

– Полагаешь? – я не в состоянии сдержать саркастичный смешок.

– Когда тебя приняли в Пембридж, я был в ужасе, – признается он. – Не знал, как побороть страх, ведь отныне я уже не мог находиться рядом и защищать тебя, так что решил, что, если там, по другую сторону океана, у меня будет доверенное лицо, я буду крепче спать по ночам. Малышка, у меня были самые добрые намерения. Вчера вечером ты обвинила меня, что я не доверял тебе, не верил в тебя. Но это совсем не так. Я испытываю недоверие ко всему миру, но не к тебе. Только не к тебе.

– Ты понятия не имеешь, насколько меня унизил твой поступок. Я думала, ты наконец позволил мне капельку независимости, а оказалось, ты следил за мной за моей спиной.

– Прости меня. Я совершил ошибку. Я поступил неправильно.

– Я всю жизнь ждала, когда же начну жить по-настоящему, – голос у меня срывается. – Когда у меня будут свои истории и приключения. Когда перестану пересказывать все, что происходило с тобой.

Суровое папино лицо искажает вина.

– Быть дочерью Ганнера Блая не так плохо, но в твоей тени холодно. А я всего лишь хотела получить немного своего тепла, собственного пространства, стать отдельной от тебя личностью.

Папа ругается себе под нос.

– Господи, малышка. А ты больно бьешь. И я даже не осознавал, что ты ощущаешь подобное.

– Я не хочу, чтобы ты корил себя. Ты не виноват в том, кто ты, – вздыхаю я. – Но пора позволить мне статьмной.

– Я обещаю, что впредь так и сделаю. Обещаю не забивать тебе голову своими рассказами и оставить место для твоих. Ослабить вожжи, если угодно.

– Спасибо.

Между нами повисает тишина, но я уже не варюсь в собственной злости и обиде. На папу невозможно долго сердиться. Я знаю, он искренне считает, что у него были благие намерения. Одно дело, если бы вечный контроль проистекал из жажды власти, из желания подавить собственного ребенка, как это бывает у некоторых токсичных родителей. Папино стремление защитить меня рождается из любви и страха. Так как же я могу попрекать его этим?

– Ты сможешь простить меня за то, что действовал у тебя за спиной? – с надеждой спрашивает он.

– Конечно, смогу. Я не в восторге от того, что ты сделал, но понимаю, почему ты это сделал. Так что все хорошо. Между нами все нормально. – Я изучаю его лицо и замечаю беспокойство во взгляде. – Нормально ведь?

– Доченька. – Он придвигается ближе и обнимает меня одной рукой. – Между нами всегда все нормально. Да, может, я и явился сюда, потому что ты попала в таблоиды, но меня это не волнует. Я просто рад провести время с дочерью. И я благодарен судьбе за то, что ты счастлива и здорова и у тебя есть хорошие друзья. Я только этого тебе и желаю, Эбби. Я не собираюсь разрушать твою жизнь.

– Я и не думала, что собираешься. – Неожиданно глаза у меня начинают гореть, я чувствую, как подступают слезы. – Мне так повезло быть твоей дочерью. У нас с тобой всегда все будет хорошо, здоровяк. Несмотря ни на что.

Папа притягивает меня в объятия, шмыгает носом, прогоняя слезы. Я и сама моргаю, пытаясь смахнуть влагу, и крепко прижимаю его к себе. У меня чудесный отец. Правда. И я, наверное, очень долго была не в состоянии оценить, как мне повезло.