Книга Мой любимый судья, страница 3 – Эбби Нокс

— Я знаю, почему ты звонишь, Филипп. Но идея уже была озвучена фокус-группе. Люди отреагировали положительно и нам нужно что-то свежее. Мы теряем зрителей.

— Это не моя проблема, — ворчу. — Я даю им именно то, что они хотят, с самого начала.

— С годами ты стал еще ворчливее. Фокус-группа сказала, что ты зануда. Нам нужен более мягкий образ.

— Харлоу, мы друзья, так что я скажу правду. У Филиппа Вайлдвуда есть два состояния: голодный и возбужденный. И то, и другое делает меня очаровательным парнем, в которого все влюбляются. Ворчливый — мой стиль.

Харлоу вздыхает.

— Как бы мне ни нравилось, когда ты говоришь о себе в третьем лице, — саркастично говорит она, — бренд Вайлдвуд стал менее очаровательным, чем раньше.

Она делает паузу, ожидая моего ответа и я позволяю тишине повиснуть на мгновение. Возможно, она и права.

— Ладно, — отвечаю сквозь стиснутые зубы. — Я согласен. Но в том, кто пройдет в шоу, последнее слово за мной.

— Конечно, — щебечет Харлоу, ее лучезарную улыбку слышно даже через телефон. — Спокойной ночи, Филипп.

Я вешаю трубку и направляюсь к своей ожидающей пустой кровати королевского размера.

К сожалению, я не могу отшлепать американца по всемирному телевидению, но нахожу утешение в перспективе, фигурально выражаясь, заставить самоуверенного колониста подчиниться.

Хлоя

Моя мама и все четыре младшие сестры шокированы тем, что меня покажут по телевизору.

Не знаю, почему они так реагируют. Я ни о чем другом не говорила с семнадцати лет. Сейчас, когда мне двадцать три, я просмотрела каждый эпизод этого английского кулинарного шоу по меньшей мере сто раз в перерывах между классами импровизации и стенд-ап выступлениями. Купила все кулинарные книги Филиппа Вайлдвуда и выучила их наизусть. Я по крайней мере ежедневно знакомлю свою семью со своими ужасными навыками выпечки. И даже написала непристойный комедийный эпизод о своей влюбленности, а также всегда разрываю всех в «Корзинке смеха». Или, по крайней мере, я разорвала в тот единственный раз, когда в аудитории были поклонники британского телевидения.

— Но ты даже не умеешь печь! Как это возможно? — спрашивает мама, не веря поздравительному письму, даже когда читает его на моем телефоне.

Я с тоской смотрю на тарелку с булочками на столике для завтрака. Это вещественное доказательство «А». По текстуре они напоминают хоккейные шайбы. Но ничто не может испортить мне настроение. Вселенная благословила меня великолепной возможностью, и я собираюсь пойти и забрать своего мужчину.

Папа, потому что он замечательный человек, который будет лгать, чтобы защитить мои чувства, басит из-за своей утренней газеты:

— Мне понравился тот мягкий крендель, который ты испекла на мой день рождения, так что не позволяй никому говорить тебе, что ты чего-то неумеешь.

Я приседаю в реверансе.

— Спасибо, пап.

Он улыбается мне, а затем смотрит на маму.

— Видишь? Она даже знает, как сделать реверанс при встрече с королевой.

Я хихикаю.

— Я не собираюсь встречаться с королевой. Особенно, если она когда-нибудь слышала ту единственную шутку, которую я отпустила о принце Эндрю.

Папа подмигивает мне.

— Никогда не знаешь наверняка.

— Билл! Не поощряй ее. Я пытаюсь помешать ей тешить себя надеждами, спасти ее от неприятия и унижения. В чужой стране, не меньше!