Книга Заберу тебя, девочка, страница 38 – Анастасия Градцева

— В спальню, Ярослава. — безэмоционально повторяет Лекс. — Живо.

У меня так сильно колотится сердце, что пульс отдается грохотом в голове, словно по ней кто-то бьет молотом.

— Не трогай его. Пожалуйста, — умоляю я, глядя только на Лекса. Только в его холодные безразличные глаза, в глубине которых ищу намек на живые чувства. Они там есть, я знаю! Я сама их видела этой ночью. — Я не смогу с этим жить… у него мама!

— У всех мамы, даже у мудил и маньяков. И что теперь?

— Лекс, — шепчу я. — Ради меня. Пожалуйста.

В коридоре становится так тихо, что слышно только тяжелое сиплое дыхание Пашки.

И вдруг Лекс делает шаг назад.

— Пошел вон, — не глядя, приказывает он Пашке. — Грин, проследи.

Грин смотрит на меня, выпучив глаза и чуть приоткрыв рот.

— Хера себе, — бормочет он так, будто не верит тому, что видит, а потом поднимает Пашку с пола, выволакивает из квартиры, и дверь за ними захлопывается.

— Спасибо, — выдыхаю я горячо. — Лекс, спасибо!

Но он только сжимает челюсть до желваков и уходит на кухню.

Я замираю посреди коридора, пытаясь понять, идти ли за Лексом на кухню или…

Или.

Трусливо делаю шаг назад и решаю, что сначала надо умыться. Иду в ванную, умываю лицо, полощу рот с зубной пастой, приглаживаю влажными руками волосы и какое-то время стою у зеркала, вглядываясь в свое отражение. Сложно поверить, что еще вчера я в это время бегала по дому и собиралась в универ. Причесывалась, гладила рубашку, запихивала в сумку тетради, а в себя — наскоро приготовленный завтрак.

Жизнь за эти сутки встала с ног на голову, а я почему-то совершенно не изменилась. Те же щеки, тот же нос, то же лицо. Только, может, чуть более бледное. Ну и на шее еще след от засоса.

Я прислушиваюсь, надеясь услышать чужие шаги, но в коридоре тихо. Видимо, Лекс все еще на кухне. И, видимо, мне все же придется туда идти. Дальше откладывать некуда. Я хочу домой, а значит, надо с ним поговорить.

Надо же, вот когда останавливала его, страшно не было. А сейчас сердце так испуганно бьется об ребра, что я еле дышу. И то, что я почти голая, не считая этой футболки, уверенности мне, конечно, не добавляет.

Осторожно прохожу по коридору и заглядываю на кухню. Лекс стоит у открытого окна и курит. Услышав мои шаги, оборачивается, смеряет меня непроницаемым взглядом и снова отворачивается к окну, не говоря ни слова.

— Ты злишься? — робко спрашиваю я. И сразу же в голове флэшбэками вспыхивает точно такой же вопрос, который я задавала ему вчера после нашего первого секса.

— Да.

— На меня?

— В том числе.

Так. Ну… Это было ожидаемо, правда?

Я делаю глубокий выдох и быстро вытираю влажные ладошки об футболку. Надо извиниться? Или как? А если я не чувствую себя виноватой, то что?

Лекс в это время неторопливо тушит сигарету в тяжелой стеклянной пепельнице. Закрывает окно, а потом разворачивается, делает несколько шагов ко мне и резко дёргает меня к себе, впечатывая в свою широкую грудь.

— Ты или бессмертная, Ярослава, или очень глупая, — шепчет он, а потом без всякого предупреждения впивается в мои губы. Его язык слегка горчит из-за табака, но касание жёстких губ и тёплое дыхание уже так знакомы, что я непроизвольно прижимаюсь к нему ещё крепче, обвивая руками крепкую, расписанную татуировками шею.

Его широкие ладони задираютмне футболку и по-хозяйски тискают беззащитные, ничем не прикрытые ягодицы. Лекс нагло лапает мою задницу, не переставая меня при этом напористо целовать, а потом вдруг отвешивает чувствительный шлепок по одной из половинок.