Онлайн книга «Четыре жены моего мужа. Выжить в гареме»
|
Его слова тогда были такими грубыми, такими откровенными для меня, восемнадцатилетней девочки… Каждое слово- как лава. Каждое прикосновение, даже самое невинное- поток впечатлений для бессонных ночей… Можно ли было пережить первую любовь ярче? Едва ли… На самом деле, первая любовь ведь даже не про секс. Это именно про это самое чувство внутри, которое даже описать односложно не получится. Слишком это глубоко и лично… — Он мой муж… Я его уважаю и люблю! Он умный и заботливый! — меня потряхивает. Знал бы он… Господи, какой ужас… У меня ведь толком не было еще брачной ночи с Филом. У него… Как это говорят, пряча взгляд, проблемы с потенцией, о которых он удосужился мне сообщить только после нашей свадьбы. Немудрено. Может отчасти я и сама виновата- я настолько перестала чувствовать себя женщиной после побега Хамдана, что на автомате отодвинула этот вопрос куда-то совсем далеко, на задворки… Я даже рада была, что он не намекал все эти месяцы… Но Хамдану об этом знать категорически нельзя… Хмыкает. Отворачивается. Смотрю на него с опаской. Возмужал. Стал еще красивее. А еще жестоким и циничным… Как сам дух пустыни… Долго смотрит на небо, словно бы разговаривая с ним. Потом снова переводит глаза на меня. Я нервно вздрагиваю. Голова покачивается. Я оседаю на землю. Усталость буквально сшибает с ног. Он видит это, тоже опускается на корточки, трогает лицо, небрежно смахивая прилипший песок. — Самый идиотский поступок, который можно было совершить в пустыне, Виталина… Не знаю, в чем заботливость и ум твоего мужа, но он болван. Ты хоть знаешь, как мучительна смерть от обезвоживания? Как больно, когда ты еще жив, а твою плоть терзают голодные хищники? Вы не нашли бы выхода отсюда. Никогда… — Разве ты тоже не хищник?! Ты и твои люди! Во дворце вы тоже оглодаете мою плоть! — нервы сдают. Его близость действует, как ток! Он усмехается и скалится… — Какая дерзость, Виталина! Смотришь в глаза своему повелителю, на ты, пререкаешься… Список твоих провинностей такой большой, что хватит на три смертных приговора… Хоть твой муженек отчаянно молил не трогать тебя… — Пусти его… — из глаз брызгает слезы, — он ни при чем… Он не знает о нас с тобой,Хамдан. Это ведь наши счеты… Вскрикиваю, когда он с силой хватает меня за подбородок. — Никогда не смей называть меня по имени, рабыня! Для тебя я шейх Аль-Мазири! Минутная слабость, когда мне вдруг показалось, что передо мной тот человек, которого я знала, проходит. Нет, не стоит обольщаться. — Пожалуйста! — хватаю за подол его кандуры, — он ни в чем не виновен! Отпусти его! Меня забирай. Делай рабынями своих жен, третируй, купай в своей ненависти, но он взрослый человек! У него давление! У него… — Сука… — выдыхает презрительно, выдергивая из моих кулаков ткань, от чего я падаю, глотая песок, — как молишь… Мне нравится, как ты молишь, шармута… Я, пожалуй, заставлю тебя молить еще… Хочешь спасения своего недомужа, который оставил тебя на медленную смерть в пустыне, а сам рыдал передо мной, валясь в ногах и умоляя о пощаде только за себя, у меня есть для тебя решение! Сегодня ночью, как только мы прибудем во дворец, я овладею тобой на его глазах! Будешь молить меня, Виталина. Так молить, чтобы я не останавливался и брал тебя глубже, чтобы я поверил тебе и смилостивился над этим ничтожеством Аккертом… |