Книга Без тебя, страница 32 – Тори Майрон

Так и получилось. Кайл не стал входить в моё положение и не предложил мне вариант снизить уровень нагрузки. Ему нужен был здоровый и выносливый фотограф, готовый отдаваться работе на все сто. А я больше не была способна соответствовать его требованиям, поэтому он распрощался со мной, отчитав за неосмотрительность и прочитав нотации о том, как сильно я его подвела.

Я уже говорила: он урод, который не думает ни о ком и ни о чём, кроме контента для своего блога. Не сдержавшись, я послала его на хер на прощание и, будучи вдребезги разбитой и злющей на поселившегося внутри меня комка, вернулась в Спрингфилд, где обратилось в агентство по усыновлению и начала выискивать подходящих родителей, которые любили бы ребёнка так, как я это сделать не смогла бы.

Состоятельная образцовая парочка нашлась довольно быстро. Мы пообщались, обсудили все условия, составили контракт. И как только я его подписала, не могла нарадоваться, что сразу после родов вытравлю нежеланного ребёнка из своей жизни.

И, кажется, наша с комком неприязнь друг к другу была обоюдной. Моя беременность была сущим адом. Я постоянно была уставшей и толком не могла ничего есть. Еду с витаминами приходилось буквально заталкивать в себя. Не передать, каким это было испытанием для меня. Особенно в моменты, когда меня воротило даже от воды. Про отвращение к различным запахам я вообще вспоминать не хочу. Это было ужасно. Я по несколько дней не выходила из дома, боясь, что меня опять начнёт тошнить в кусты, как только я вдохну парфюм мимо проходящего человека,аромат выпечки из кондитерской или просто запах листвы.

В общем, если зачастую женщины набирают вес во время беременности, то я, наоборот, сильно похудела. Пока рос живот, все остальные части тела стремительно теряли жировую массу. Я почти превратилась в чёртову Бэллу Каллен из всемирно известной саги про вампиров. И даже когда токсикоз наконец прошёл, вернуть себе прежние пышные формы у меня не получалось.

Такое чувство, что все калории, которые я съедала, впитывал в себя комок. Мне же он оставлял самый мизер. Чисто чтобы я была способна продолжать есть, пить, дышать, дабы ежедневно снабжать его силами и строительным материалом для развития.

И если первую половину беременности я мучилась от токсикоза и вечной усталости, то вторую — от тотального бессилия, мигрени, бессонницы и ноющих болей в пояснице. А потом ещё и от сильных толчков мелкого засранца. И сколько бы я ни разговаривала с этим футболистом, сколько бы ни умоляла его угомониться и хотя бы денёк дать мне прожить без дискомфорта в животе, он меня не слушался.

Говорю же: комок ненавидел меня. И не хотел находиться внутри меня так же, как того не хотела я. А, может, даже больше, потому что он решил не дожидаться окончания положенных девяти месяцев, а начал рваться на волю на тридцать третей неделе беременности.

Несколько часов адской боли и состояния на грани потери сознания — вот, что заставил меня пережить комок в отместку за мою нелюбовь к детям. Но мне было плевать. Я нисколько на него не злилась. В первые секунды после того, как мои мучения закончились, я была способна испытывать лишь неземную радость. Жаль только, что она продлилась совсем недолго.

Когда сквозь морок эйфории я расслышала, как суетятся врачи, всё облегчение сменилось леденящим страхом. Я испугалась, потому что, кроме голосов врачей и писка медицинской аппаратуры, в помещении не было других звуков. В нём не было детского плача.