Книга Однажды 30 лет спустя, страница 34 – Лия Султан

Вздрагиваю от его крепких слова. Он всё понял, но боится озвучивать. Ждет, когда я сама признаюсь. Поразительно, мы были вместе два года, один из которых просто переписывались, потому что он служил в другом городе. Но я его узнала так хорошо, что даже спустя тридцать лет понимаю его мимику и жесты, несмотряна то, что он приобрел новые.

Прикрываю глаза, втягиваю воздух носом, но мне и этого мало. Надо бы открыть окно, но нас сдует морозным ветром.

— Да.

Меня оглушает сильный удар кулаком по столу. Звенит посуда, горячий чай расплескивается из кружек. Я чувствую его злость, бессилие, боль. Всё это живет во мне много-много лет.

— Кто? — хриплый голос похож на рык дикого зверя. У него глаза уже не зеленые, а такие темные, что дрожь по телу проносится.

— Пожалуйста, не кричи. Не все ли равно кто они?

Тут же осеклась, прикрыла ладонью губы, а Игорь уставился на меня как пораженный. Проговорилась, хотя хотела сказать совсем другое, сгладить слишком острые углы, чтоб не проткнули насквозь. Но его реакция, бранные слова и крик выбили меня из колеи.

Бледное лицо Игоря изменилось, кожа стала почти белой. Он крепко сжал челюсти, губы болезненно искривились, и я понимаю какой ужас прошел через его сердце. Он берег меня до свадьбы, своей любовью и благородством поднял планку на такой уровень, что ни один мужчина в моей жизни (а было их совсем немного), так и не смог до нее дотянуться. И вот он узнал ту страшную правду, которую я скрывала очень долго, из-за которой сделала ему больно. Потому что я хотела ему счастья не со сломанной, грязной куклой, а нормальной, чистой девушкой. А еще боялась, что с ним что-нибудь сделают.

— Кто они? — надавил он. — Сколько их было?

Скоблю зубами по нижней губе, смотрю с мольбой, чтоб прекратил эту пытку, на которую я добровольно подписалась. И столько горечи во всем. Она заливает мою сердце свинцом, во рту разливается тяжелый, неприятный привкус, звон в ушах нарастает. Сейчас скажу ему, а он захочет узнать больше.

— Двое. С глухим отчаянным мычанием он роняет голову, в ладони, впивается пальцами в кожу. Между нами всего лишь стол, но на самом деле целая жизнь и миллион невысказанных слов и правды.

Он ведь сам так хотел ее услышать.

Мои щеки обжигают слезы. В голове проносятся воспоминания о моем первом годе в Алматы. Я жила в общежитии, получала крохотную стипендию, во всем себя ограничивала. И тут со мной подружилась однокурсница Яна — городская девушка из богатой семьи. Ее родители уже в девяносто пятом владели магазином дверей и очень хорошо жили. Мы с Яной учились в одной группе на филфаке, и она как-тос первого дня взяла шефство над провинциалкой. Только потом я поняла, что она разглядела во мне безотказную девочку-отличницу, но тогда я поверила в ее искренность и давала ей списывать, помогала с курсовыми и так далее. Глупая, наивная, деревенская девочка.

У Яны был старший брат, который учился на четвертом курсе экономфака, но в другом институте. Однажды он забрал нас из Центральной библиотеки на машине своего отца. Я еще тогда сказала Яне, что это неудобно и я лучше на троллейбусе доеду. Но она настояла. Фраза “Какие красивые у тебя подруги, Яна” меня тогда не насторожила, потому что она все перевела в шутку и ответила:

— Гриша, Лиза потеряна для общества. Ее жених служит на благо нашей Родины. И когда вернется, они поженятся.