Книга Он. Она. Другая, страница 88 – Лия Султан

Надира просит о разговоре, а я уже знаю, что она мне скажет. Мы с ней поднимаемся на второй этаж и закрываемся в бывшей детской Нафисы. Теперь здесь стоят две кровати для детей Фирузы. Она же с мужем заняла нашу прежнюю спальню.

— Зачем она пришла? — шипит сестра. — По твоей указке?

— Нет, я не знал, — твердо говорю я. — Но она моя жена и это ее желание прийти к нашей матери и выразить соболезнования. Несмотря на то, что я зол на жену, я все равно буду защищать ее перед другими. Потому что Элина — мой выбор.

— После всего, что она сделала?

— Что она сделала? — повышаю голос на Надиру.

— Разрушила вашу с Сабиной семью, — цедит сквозь зубы сестра.

— У нас не было с ней нормальной семьи. Нечего было разрушать. И если на то пошло, это я изменил Сабине. Моя вина. Мне отвечать. Не лезь к моей жене.

— Вот так, да? То есть спать с женатым, зная, что у него жена и ребенок — это уже не вина?

— Хэдэ, ты повторяешься! Я еще раз тебе говорю: не лезь в мою жизнь. Элина пришла меня поддержать. Точка.

— А о Сабине ты подумал? Ты же знал, что она будет здесь, что после развода она не будет навещать наших родителей? А знаешь, она ведь 1 января поздравила нас, подарки маме с папой привезла. И сегодня прилетела, отпросившись с работы. Как можно быть таким холодным и непрошибаемым? — она бьет меня кулаком по плечу, платок слетает с головы и падает на пол.

— Хэдэ, остановись, — прошу ее.

— Аллах, мы же всегда тебя от всего ограждали, лишь бы учился! Ты же подавал большие надежды. Как папа тобой гордился! А ты все испортил! Ты все испортил! Опозорил его! Он ведь сдал за последний месяц, потому что переживал из-за тебя! Из-за тебя дурака! — сестра колотит по моей груди. Понимаю, она на эмоциях, но ее слова словно смертоносные стрелы пронзают сердце насквозь. — Последней каплей стала новость о твоей женитьбе! Ты бы хоть чуть-чуть подождал после развода! Знаешь, он даже в лице изменился,когда узнал! Но ты же у нас теперь думаешь только о себе! О себе и своей…

Притягиваю Надиру к груди и крепко прижимаю, пока она не выпалила это плохое слово. Она плачет и пытается вырваться, но вскоре обмякает в моих объятиях и жалобно всхлипывает. Я и без ее упреков знаю, почему он умер — остановка сердца во сне.

Когда Надира, наконец, успокаивается, то просит меня оставить ее одну. В дверях же меня догоняет тихо сказанная фраза:

— Знаешь, а ведь она все еще любит тебя. Дурочка.

— Зачем ты мне снова о ней говоришь? — роняю голову на грудь, но не оборачиваюсь

— Чтобы ты понял, что по-настоящему любящая женщина отпускает, даже если любит и даже если ей больно. Потому что она хочет, чтобы человеку, которого она любит было хорошо. Пусть и не с ней.

Мне нечего ей ответить. Выхожу из детской и закрываю за собой дверь.

Спускаясь на первый этаж, замечаю Элю, которая растерянно стоит у стены, обняв себя за плечи. Увидев меня, облегченно вздыхает. Подхожу к ней ближе и увожу под лестницу, чтобы поговорить.

— Эль, почему не позвонила? — спрашиваю шепотом.

— Таир, прости. Я не хотела тебе мешать. Но я хотела разделить с тобой твое горе, — она гладит меня по предплечью и это успокаивает, особенно после скандала с сестрой. — Ты злишься?

— Да, — сильно сжимаю пальцами переносицу. — Ты должна была спросить меня, позвонить, посоветоваться.