Книга Он. Она. Другая, страница 85 – Лия Султан

— Рано, проводи ее к маме, — не прерывая зрительного контакта с новой келин, дает указания золовка.

— Но хэдэ, — встревает Фируза.

— Пусть выразит соболезнования, раз приехала.

Растерянная Рано выходит вперед и жестом показывает гостье чтобы она шла за ней.

— Как же так, Надира? — качает головой моя тетя. — Ты ничего не скажешь? Не сделаешь?

Сестра Таира тяжело дышит, сжимает и разжимает кулаки — нервничает и вероятно, не знает, как разрулить ситуацию.

— А что я могу сделать? — повернувшись, вопрошает она с нотками отчаяния в голосе. — Прятать мы ее уже не можем. Все и так все знают, но молчат. Раз уж пришла придется ее принять.

— И платок белый на нее наденешь? — не останавливается тетя.

— Нет.

— Ну хоть так, — ворчит чон-апа.

Я разворачиваюсь к раковине и резко включаю кран. Не рассчитала, напор оказался слишком большим и струи забрызгали кофту.

— Черт, — выключаю кран и тут же впиваюсь зубами в нижнюю губу.

Почувствовав на себе женские взгляды, схватила кастрюлю, в которой мы сделали чай, поставила под воду и выдавила на дно “Фейри”.

— Сабин, — подойдя сзади Фируза обняла меняза плечи и поцеловала в щеку. — Прости, мы не стали тебе говорить. Мы сами узнали только два дня назад. Он нам позвонил.

— Сестренка, — с другой стороны встала Надира. — Он не стоит твоих слез. Он дурак, и я с ним поговорю.

Помолчав и проглотив накатившие слезы, просипела:

— Я не о нем плачу, а о папе.

— Ассалам алейкум, — этот голос вмиг привел меня в чувство и парализовал.

— Уалейкум ассалам, — рявкает моя тетя. — Душно стало, пойду обратно.

Она направилась к двери, демонстративно окинув бывшего зятя презрительным взглядом.

— Сабина, — зовет он вполголоса.

В комнате воцарилась гнетущая тишина.

Медленно разворачиваюсь и хватаю вафельное полотенце, чтобы только занять чем-нибудь руки.

— Таир, — хриплю я. — Прими мои соболезнования.

— Спасибо. И спасибо, что приехала.

— Конечно. Это же папа.

— Как Нафиса?

— Нормально. В саду. Ирада ее заберет.

— Хорошо. Не будешь пока ей говорить?

— Нет. И так много ударов для нее.

Опускаю глаза и намеренно ищу взглядом кольцо на безымянном пальце. Нахожу. Вот оно — новое, блестящее. Когда-то я спрашивала, почему он наше не носит. Таир ответил, что ему неудобно. Значит, теперь все изменилось. А ведь 31-го он приезжал с подарками и я не заметила кольца. Снял из-за меня, наверное.

Сжимаю полотенце и борюсь с желанием бросить его в лицо бывшему мужу.

— Пойдем поговорим, Таир, — строго просит Надира. — На втором этаже.

Он должно быть уже в курсе, о чем пойдет речь. Знает, что его жена пришла. Ну да, они же теперь семья. Он уже чужой муж.

Когда Надира с Таиром уходят на второй этаж, я стараюсь занять себя делами. Вскоре до меня долетают слухи о новой келинке. Оказалось, Элина недолго пробыла в гостиной, где сидела свекровь. Когда она вошла, все замолчали, поняв, кто перед ними. Элина подошла к матери Таира и, протянув руку, представилась. Свекровь

даже сквозь слезы одарила ее равнодушным взглядом, но соболезнования приняла и руку подала. Предполагаю, она пошла на уступки ради сына и решила сохранить лицо под любопытными взглядами присутствующих. Эля стояла у стены рядом с Рано, которая потом мне сказала, что бедняжка не знала, куда себя деть. В какой-то момент Мехрим-хаджим заявила, что хочет выйти и демонстративно встала, опираясь на трость. Все восприняли ее поступок,как протест против присутствия в доме второй жены. Но Элине чужды наши законы, поэтому она не приняла это на свой счет, но все равно была растеряна и испугана. Обстановку разрядила вошедшая в зал Фируза. Она попросила Мехрим-хаджим остаться и сказала, что Элина сейчас поможет женщинам на кухне.