Онлайн книга «Сколько ты стоишь?»
|
Постанывая и ерзая на белой матовой поверхности, я смелею, пальцами цепляюсь за рубашку и захватываю кончик галстука и тяну его на себя. Ему моя смелость очень нравится. Его она только раззадоривает. И к моему изумлению, меня будоражит все, что он сейчас делает. Когда мы оба понимаем, что воздуха осталось слишком мало, разрываем связь и учащенно дышим столкнувшись лбами. Его руки на моей спине, моя правая - обнимает его за шею, левая - упирается в подоконник. -Это вместо цветов. Подойдет? - вполголоса спрашивает, вызывая своим голосом с акцентом новую волну мурашек. -Годится, - улыбаюсь, глядя в его глаза. -Пойдешь на свидание? -Пойду. Только отпущу водителя. Роберт, как кот, объевшийся сметаны, расплывается в улыбке и помогает мне спуститься с окна. Вскоре мы сидим в милом итальянском ресторане рядом с нашим домом. Большинство гостей устроились на летней террасе, а мы сели в дальнем зале, где всего четыре столика, а занят только наш. Приглушенный, но вместе с тем приятный, теплый свет создает атмосферу уюта и защищенности. Официант зажег на столе свечи в прозрачных стаканах, что еще больше расслабило меня, настроив на свидание с мужчиной, которого еще несколько дней назад я бы и на пушечный выстрел не подпустила. Но сейчас мы сидим напротив друг друга, ловим взгляды, говорим и слушаем. Мне удивительно хорошо и спокойно рядом с ним -Получается, у нас есть одна общая черта, - замечаю, взяв в руки бокал с водой и сделав маленький глоток. -Мы оба единственные дети. -Да, только мой отец бросил семью, - даже кривая ухмылка идет ему и ничуть не портит. - После развода родителей я его не видел. -Мне жаль. Правда. -Ерунда. Я его даже не помню. Меня воспитал отчим, уже в Германии. Его звали Райнер и он был очень хорошим человеком. -Был? Он умер? -Два года назад от инфаркта. Он был старше мамы на 12 лет, признал и усыновил ее сына, дал ему свою фамилию. -Так ты Зейферт по отчиму? -Да. По отцу я Шиллер. -Подожди, - поставив бокал на стол, подалась корпусом вперед, - а как мама тебя вывезла? Там же нужно было согласие отца? -Ну он был не самых честных правил и попросил денег за то, чтобы отказатьсяот родительских прав. -Тебе это мама рассказала? -Нет. Я слышал, как это обсуждали мама с бабушкой ночью. Они думали, что я сплю. А я не спал. Шиллер много пил, перебивался случайными заработками, а это был девяносто четвертый. Бабушкины родственники собрались эмигрировать в Германию и мама тоже захотела. А бабушка любила Алма-Ату и плакала, когда уезжала. -Твоя мама очень смелая женщина! Восхищена! Бросить все и уехать в незнакомую страну с ребенком - это сильно! -Да, она очень сильная. Скоро приедет, кстати. Уговорил ее все-таки. -А что так? Не хотела? -Есть такое. Что-то у нее здесь случилось перед переездом и она почему-то мне всегда говорила, что в Алматы опасно. -Интересно, - протягиваю я. - Но знаешь, она в 90-е здесь жила, а в это время на всем постсоветском пространстве было опасно. Мой папа умер в 94. Бандиты пырнули ножом. -Я знаю, - загадочно кивает он. -И как много ты еще обо мне знаешь? - сказала и остановилась, вперив в него пристальный взгляд. -Достаточно. Усмехнувшись, вновь подношу ко рту пузатый бокал и замечаю, как он задумчивоа устремил глаза на мои губы, а спустя мгновение потянулся к воротничку и поправил его, прочистив горло. Милый, милый Роберт. |