Книга Любовь без памяти, страница 29 – Олли Серж

— Здравствуйте, — тот начинает улыбаться. — А тетя Катя заболела.

— Да я уже понял, — натягивает ему на раскрытую голову капюшон куртки Демид. — Хочешь ко мне в гости?

— Хочу! — Загораются глаза ребенка.

Я растерянно перевожу взгляд с одного на другого. Что за странные теплые отношения? Неужели у Демида действительно что-тобыло с этой молочницей?

Я схожу с ума? Ну не мог же он изменять мне столько лет!

Но почему-то эмоция обиды на эту мысль на столько сильная, что я даже на мгновение прикрываю глаза, чтобы не закатить скандал с расследованием.

Да и тетя Катя… Господи! Ничего не понимаю!

— Люба, идите к нам домой, — не обращая внимания на все мои эмоции, говорит Демид. — Позавтракайте. Поиграйте, почитайте. Я разберусь с коровой и к вам приду. У Катерины сезонное воспаление легких. Чуть где-то замерзает — все. Пусть поспит.

Терзаемая своими домыслами и неудачами, увожу ребенка с участка.

Уже за завтраком выясняется, что Павлик совсем не маленький. Ему почти семь лет, и он ходит в школу при интернате.

— Меня теть Катя только на каникулы и выходные забирает, — докладывает мне паренек, уплетая хлеб с вареньем за обе щеки.

— А почему ты не учишься в обычной школе? Ездить далеко? — Все ещё продолжаю я допытываться, хотя уже прекрасно понимаю, что все мои домыслы просто шиты белыми нитками ревности и нашей с Демидом абсолютной бытовой несовместимости.

— Не… — прихлебывает ребенок чай. — Я только год здесь живу. Родители погибли в аварии…

— Как погибли? — Мне становится нечем дышать.

— Тетя Катя сказала, что папа пьяный был, — вздыхает мальчик. — Она его очень не любит… А маму любит. Грустит…

— Я пойду тебе ещё хлеба отрежу, — хрипло говорю ребенку и сбегаю к кухонному гарнитуру, чтобы не напугать малыша.

Умываюсь холодной водой, чтобы видения прекратились, но они все вспыхивают и вспыхивают в памяти.

Больница. На каталках мама и папа. Рядом с ними много врачей и какие-то люди. Паника. Меня к ним не пускают. Я кидаюсь драться, но оказываюсь в мужских объятиях. Это не Демид… это кто-то другой. Может быть, кто-то из родственников?

Меня жалеют и успокаивают. Обещают, что все будет хорошо, но я все равно рыдаю.

Моих родителей тоже больше нет? Да, я уже взрослая, но осознавать этот факт очень страшно.

— А можно мне ещё чаю? — Просит Павлик.

— Да, — спохватываюсь, — конечно, малыш!

Я немного успокаиваюсь только когда мы с мальчишкой, устроившись возле камина, начинаем рисовать.

— Ещё, — просит мальчишка, — пусть щеночек бежит за мячом, за домом стоит машина.

— Какая машина? — Спрашиваю с улыбкой и ловко орудую карандашом, чувствуясебя на своем месте.

— Как у дяди Демида! — От нетерпения хлопает в ладоши мальчишка.

В порыве каких-то общих чувств я даже немного его приобнимаю. Улыбаюсь. Он пахнет солнышком и молоком. Как настоящий ребенок!

Откуда я знаю, как пахнут дети? Наверное, у моих подруг они есть.

И я бы тоже очень хотела…

Нарисовавшись и наигравшись в мяч с Леттой, Павлик засыпает на моих руках.

Я сижу, боясь шелохнуться и думаю о том, что сегодня удалось вспомнить про родителей. Это очень больно…

И от Демида я, наверное, уехала в их квартиру. Это же логично.

Муж появляется через пол часа. Я показываю ему знаки, чтобы не хлопал дверью.

— Уснул? — Подходит к нам Демид и присаживается на корточки. — Умаялся парень. Катя сказала, что всю ночь ей чай делал. Спать она ему кашлем мешала. Думала даже сегодня в интернат обратно отдать, но Павлик не захотел.