Книга Любовь без памяти, страница 85 – Олли Серж

Отрицательно мотаю головой. Вцепляюсь пальцами в воротник его куртки и, захлебываюсь от слез.

Признаться в том, что я боялась, что он не придет для меня просто не возможно!

— Ты пришел… — шепчу истерично.

— Я обещал.

Вытираю по лицу слезы, улыбаюсь и вдруг чувствую, что начинаю отключаться. Голова кружится…

— Люба! — Успевает меня подхватить Сапсай.

Ответить ему я не успеваю. На меня накатывает безмятежная тьма.

В себя я прихожу уже в больнице под мерное пиканье аппаратов и с капельницей в руке.

Вспоминаю все, что случилось и дергаюсь от панической волны, прокатывющейся по телу. Ребенок! Что с ним?

Резко сажусь на кровати. Мне нужен кто-то, чтобы спросить про ребенка! Где Демид? Где я снова?

Сердце колотится. В палате темно. Но это, слава Богу, другая палата. Не та, в которой я провела последние трое суток.

Оглядываюсь, давая глазам привыкнуть к темноте и вдруг замечаю кресло в углу, на котором, свернувшись практически пополам, спит Демид.

Выдергиваю из катетера иглу и на носочках, чтобы не разбудить, подхожу к Сапсаю.

Сердце сжимается. Мой родной…

Он такой уставший… осунувшийся. Небритый. И самый лучший! Самый!

Мне так нестерпимо хочется его обнять, но вместо этого я только касаюсь губами его плеча и делаю глубокий вдох родных запахов.

— Что?! Что такое? — Дергается, просыпаясь Демид.

— Извини, — говорю расстроено. — Не хотела будить…

— Люба, Господи… — Нервно выдыхает Сапсай и порывисто прижимается к моему животу. Гладит бедра. — Я думал, что ты мне снова снишься. Знаешь, сколько раз ты мне снилась?!

— Я не снюсь. Я теперь всегда буду с тобой, — глажу я его по голове. — Дема, Дем… — сжимаю его плечи. — Скажи мне. Ребенок? Он… есть?

Сапсай поднимает на меня лицо, после просто целует мой живот.

— Ты слышишь? — Шепчет. — Она сомневается, что ты есть… Бедный, выживал, как мог. Чуть мать не съел. Ну ничего, теперь папка вас откормит.

Я с облегчением выдыхаю. Забираюсь на колени к своему мужчине и позволяю себя горячо поцеловать. Мне хочется тереться о Демида, как кошке об хозяина — преданно и бесконечно.

— Люблю тебя, — шепчу. —Дема, я очень тебя люблю. Я так рада, что все хорошо!

— Знаю, малышка. Я знаю. Мы всегда вместе теперь будем.

— Расскажи мне все, — требую.

— Завтра, — обещает Сапсай. — Все завтра. А сейчас пойдём, поспим, пожалуйста… Мне нужно хотя бы шесть часов сна, чтобы дальше вывозить наш реал.

Он просит так искренне, что я просто молча встаю с его коленей, беру Демида за руку и тяну за собой в кровать. Забиваюсь под одеяло к самой стеночке. Сапсай вытягивается рядом. Целует меня и практически мгновенно вырубается.

Я лежу, уткнувшись носом в его плечо и улыбаюсь.

Сонное сознание смещается. И начиная путать сон и явь, я вдруг чувствую себя совсем молодой девчонкой, которая дождалась. Там, в больнице должно было все закончится вот так, как сейчас! Тогда все бы были счастливы. А у нашего малыша были бы замечательные бабушки и дедушки… Засыпаю.

Серьезный разговор у нас с Демидом случается утром только после того, как я запихиваю в себя половину тарелки рисовой каши на молоке и запиваю ее большой кружкой чая. Конечно, с сосиской и белым хлебом.

— Придется немного поработать с неприятными документами, — объясняет мне Сапсай. — Поднять завещание родителей, написать заявление на Семена, выдать прокуратуре все документы компании, чтобы отозвать все сделки за последний месяц.