Книга Любовь без памяти, страница 86 – Олли Серж

— Мне плевать на компанию, — говорю горячо. — Но если это поможет уничтожить Семена, я напишу все, что угодно!

— Все что угодно — не нужно. Мы стараемся провести все проверки максимально законно. Это наш козырь. Отдельно нужно будет написать заявление на тот санаторий, где тебя держали и… заявление на развод. Ещё. Важный момент. Никому пока не сообщай о беременности.

— Почему? Это же отягощающее обстоятельство!

— Потому что отцом будет считаться Руцкой. Его адвокаты раскрутят это дело. А я не хочу, чтобы они даже говорили о ребенке!

— Хорошо. Ты прав. Когда меня отпустят домой?

— Вот дождемся врача, всех анализов и узнаем.

В больнице меня оставляют ещё на две недели из-за того, что после нескольких дней фактического голода, все показатели крови рухнули. Даже свертываемость оказалась нарушена.

Сначала я сильно расстраиваюсь из-за этого, но потом, разобравшись, что оказалась среди очень хороших врачей, которые желают только здоровья мне и малышу, расслабляюсь. Даженачинаю получать удовольствие от того, что мне перепадает столько внимания: узи, коктейли, гало камера, ванны, возможность дважды в день нажаловаться врачу, где кольнуло… В общем — рай для тревожной женщины, которая только что осознала, что беременна долгожданным ребенком.

По вечерам ко мне приезжают подруги. Благодаря их рассказам, я имею возможность составить представление о том, как продвигается дело Семена.

— Ты знаешь, — щебечет Тася, — этот друг твоего Демида. Тимур. Боже, какой мужчина! Как он вопросы задаёт! Такой строгий… Я пару раз кончила, пока показания давала.

— Он женат, — хмуро обрываю подругу.

— Да знаю, что женат, — отмахивается она. — Дай хоть помечтать!

— Муж говорит, — встревает в разговор Кристина, — что у Семена сильные адвокаты. Все решится в следующую субботу на суде. На самом деле, — понижает она голос, — Руцкой на столько повязан с разными людьми, что его дешевле грохнуть, чем разрешить заговорить. Так мой Старовойт говорит.

И это замечательные новости!

С Сапсаем мы о делах говорим только в случаях крайней необходимости. Когда ему удастся вырваться от дел, он приезжает, привозит с собой пиццу, сок и мы, обнявшись, смотрим разные романтичные, глупые фильмы. Целуемся и нежничаем, как котята. Конечно, в больницу он попадает нелегально. За пятьсот рублей его пускают ко мне санитарки, потому что наша история давно стала достоянием общественности.

Вот и сегодня я жду Демида после отбоя на нашем месте, под лестницей возле приемного покоя.

Вдруг слышу на лестнице шорох шагов и звук шпингалета оконной рамы.

Забеспокоившись, выбегаю из своего убежища.

— Что это вы делаете?!

Я буквально хватаю старушку за повязанный на поясницу платок и отталкиваю женщину от окна.

— Вы куда полезли? Первый этаж, но там не низко… — осекаюсь, узнавая знахарку из старого села. — Это вы… Вы! Я вас знаю!

— Ну чего ты кричишь?! — Кутается в платок старушка. — Я это, я! Сейчас все медсестры сюда прискочут, в мне у внучки нужно травку забрать. Лечат тут непойми чем. И тебя вон, тоже запичкали. Кровь говорят жидкая да? — Прищуривается женщина.

Ошарашено киваю. У меня нет причин не доверять этому человеку.

— Так какой же ей ещё быть, если она в тебе так долго стояла. Работы много. Ребеночка кормить надо.

— Вы не шутите? —Сглатываю. — Как вы это все видите?