Книга Редкий цветок для Дикого, страница 16 – Лина Мак

Открываю и сразу же чувствую жёсткую хватку на горле.

— Сука! Какая же ты дрянь! Как ты могла?

На меня смотрят наполненные яростью глаза любимого, но я не понимаю, что происходит. В голове и так пусто, мысли разбежались.

— Отвечай! — от крика Геры содрогаюсь.

Он встряхивает меня, толкая на стену. Бьюсь затылком, но мне не то что больно, я просто не понимаю, что происходит. Меня охватывает какой-то ступор.

— Гера, — хриплю.

— О, давай только без твоих лживых слёз! Мне уже всё рассказали! — его рот искривляется в страшном оскале.

— Я не понимаю, — хватаюсь за его руку, так как он начинает сдавливать шею.

— Что не понимаешь? — рычит Гера, и я совершенно не узнаю его. — Или ты уже забыла, перед кем ноги раздвигала? Дрянь! — он бьёт рукой о стену рядом с моей головой.

Вот теперь я начинаю паниковать. Я не видела его в таком состоянии никогда.Он даже голос не повышал при мне, а тут…

— Что ты говоришь? — спрашиваю осипшим голосом.

— Точно! Зачем мне говорить, если я могу показать! — гаркает Гера, вдавливая меня в стену всем телом.

— Мне неприятно, — стараюсь оттолкнуть его.

— А что же так? А перед другими приятно было? Я тебя берёг! Берёг! Для себя! — орёт он мне в лицо, а я будто отключаюсь.

Будто смотрю на всё со стороны и надеюсь, что это просто страшный сон. Галлюцинация. Сейчас я проснусь, и всё закончится.

Но как только Гера дёргает мою юбку вверх и срывает трусики, мозг уже кричит, что всё настоящее.

— Гера, любимый, прекрати! Что ты делаешь? — пытаюсь оттолкнуть его, но куда там. Он раза в два больше меня.

— Раз другим давала, то и мне дашь, дрянь! — рыкает он и хватает моё лицо за щёки. — И в глаза мне смотреть будешь, поняла?

— Не надо, — пищу, так как горло сковывает спазмом.

— Ненавижу тебя! Как ты могла? Он мне всё рассказал! Всё!

— Пожалуйста, — уже рыдаю.

А в следующий момент я чувствую, как в меня входит что-то огромное, разрывая преграду внутри. От боли кричу. Ужас заполняет всё внутри. И только бешеный взгляд Геры остаётся в памяти…

Настоящее…

— Нет, Герман, я ничего не забыла. Память у меня, оказывается, очень хорошая. В определённых ситуациях, — не разворачиваясь, отвечаю Дикоеву.

— Ал, — раздаётся сзади полный боли голос, но я, ничего не говоря, захожу в подъезд, молясь, чтобы он не пошёл за мной.

Я прорабатывала всё это с психологом. Умом понимаю, что такое моё отношение к мужчинам в целом, и к Дикоеву в частности, — это последствие стрессовых ситуаций и потерь, которые свалились на меня в один день.

Я применяла кучу техник по проработке этих психологических травм. Но, как оказалось, ничего не помогло.

«Ну почему же не помогло? — бодрым голосом Ульяны проговорила сама себе. — Саша же родилась у нас. Как-то же всё у нас случилось? И сомневаюсь, что и в этот раз было насилие».

Но это только мои мысли. Герману их знать не обязательно.

— Ну наконец-то! — взволнованный Димка встречает нас у открытой двери квартиры. — Я уж думал, что вы с ним не расстанетесь.

— С кем? — стараюсь говорить ровно, но, судя по выражению Димки, получается плохо. — Давай не сейчас.

— Хорошо, не сейчас, — соглашается брат, поднимая руки. — Хотяэтот твой Герман нормальный мужик.

— Что? — слышу, как пульс начинает ускоряться, отбивая чечётку по всему телу. — И когда ты с ним успел пообщаться? — спрашиваю, отпуская Сашу в комнату.