Книга Отец подруги и я, страница 50 – Рокси Нокс

У нас уже есть опыт совместного сна, так что это не ново для меня.

— Голой, — просит он.

— Ну это уже слишком! — возмущаюсь.

— А чего тебе стесняться? — смотрит насмешливо.

— Я не привыкла спать голой, еще и с мужиком по соседству.

— Привыкнешь, — хмыкает он.

— Зачем ты это сказал? — хмурюсь. — Я ведь прекрасно понимаю, что проводить вместе ночи мы не будем. Переспим, и ты поедешь домой.

— Как знать. Может быть раз в месяц, мы сможем ночевать в одной постели.

Теперь уже хмыкаю я и залезаю одетой под одеяло. Не пускает. Стаскивает с меня халат, швыряет его на пол и прижимается ко мне сзади. Сильная рука ложится на мой живот. Он закрывает глаза, видимо, устал из-за перелета.

А я не могу уснуть, во мне резвится гамма чувств и эмоций. Испытываю все, кроме сожаления. Я реально не жалею, что подарила девственность этому мужчине. Его властные повадки заставляют мое сердце сладко сжиматься. А голос с хрипотцой заставляет забыть обо всем — в том числе о стыде.

Утром просыпаюсь от запаха еды. Нет, кофе. И еды, да. Открываю глаза и вижу свежего Ростислава Андреевича. Он в белой футболке и стильных черных джинсах. На столике стоит поднос с завтраком.

— Это мне? — потерев глаза, спрашиваю я.

— Тебе. Мое маленькое спасибо за вчерашнюю ночь.

— Ничего себе маленькое, — бормочу, рассматривая благоухающее ассорти.

Кофе, сыр, гренки, масло, булочка и яичница с сосиской!

— Ешь, давай. Подкрепляйся, и поедем за новым телефоном.

— Я как-то не привыкла крошить в постели. Меня мама за это ругала в детстве, — смущаюсь.

— Я не буду ругать, честное слово. Можешь крошить на здоровье, — садится на край постели и гладит меня по ноге через одеяло.

— Добряк ты.

— Только с тобой, — подмигивает.

— А с другими?

— Спроси у Маши. Она считает меня чудовищем и надзирателем.

— Ты не такой, — морщу нос и откусываю гренку.

— Такой, такой. Сама в этом потом убедишься, — смотрит, как я ем.

— Будешь меня кошмарить? — делаю страшные глаза.

— Еще как! — щиплет меня за коленку, и я громко ойкаю.

— Я привыкла к свободе, — говорю серьезно.

— Да ладно, о какой свободе речь? — смеется. — Если ты до 19 лет девственницей проходила. Пока не встретила меня, старого развратника.

— Не такой уж ты и старый, — вставляю ценное замечание.

— За это спасибо. Ну что поела? По коням?

— Угу, сейчас только оденусь.

— Одевайся. Или стесняешься меня? — прищуривается.

— Стесняюсь.

Глупо, конечно, после вчерашней ночки-то, когда он имел возможность рассмотреть меня во всех деталях и с разных ракурсов. Но ночь уже закончилась, а днем я очень стеснительная.

— Ладно, жду тебя внизу, — милостиво оставляет меня одну.

Когда он выходит, встаю с постели, накидываю Славин халат и иду в Машкину спальню. Одежда моя там. Он же меня голой вчера к себе принес. Позанималась гражданским правом, называется, что наутро проснулась женщиной. И принесла же меня вчера нелегкая в дом Тепляковых! Кто ж знал, что Ростислав Андреевич приедет ночью?

Надеваю нижнее белье, джинсы, футболку и куртку. На голове черт его знает что, поэтому накручиваю дульку из волос. Напеваю песенку, меняю линзы-однодневки на новые и моргаю ресницами. Может подкраситься? У Маши тут целая коллекция косметоса. Высунув язык, крашуресницы тушью и смотрю на свои серо-голубые глаза — изменился у меня взгляд или нет? Вроде ничего не поменялось.