Книга Ляля для босса. Это наша дочь!, страница 51 – Саяна Горская

Тянусь к нему, треплю по волосам.

– Ладно, давай притащим сюда софу из твоей комнаты.

***

Соня снова плачет.

Резко открываю глаза.

Кажется, прошло не больше минуты с тех пор, как я уложила её в очередной раз.

Мой мозг ещё не успел отключиться, а тело ноет от усталости.

Софа подо мной узкая, неудобная для сна – спасибо Тёме за то, что отдал её, но спать на ней всё равно невыносимо.

Я зарываюсь лицом в подушку, борясь со сном и желанием выключить эту реальность. Ещё пару секунд… Я полежу всего пару секунд…

Но Сонька кричит всё громче.

Ладно, поняла. Никаких секунд.

Встаю.

Подхватываю её из кроватки, крепко прижимаю к себе. Она верещит, срываясь на ультразвук, и недовольно извивается, как пружинка. Перевозбудилась за сегодня. Детская нервная система не вывозит.

– Тише, тише, моя хорошая, – шепчу я, раскачиваясь с ней на руках.

Но Соня не успокаивается. Она плачет в голос, выкручивается, и мне начинает казаться, что я делаю что-то не так.

Может, зубы?

Может, животик?

Или она просто устала, как и я, но ещё не знает, как с этим справляться.

В стену стучат.

Глухо, но требовательно.

Конечно, Марьяна.

Напрягаюсь ещё сильней.

– Соня, милая, пожалуйста! Я тоже сейчас буду плакать!

Но нет. Она лишь громче вопит, её личико краснеет от натуги.

Иду на кухню готовить смесь.

Молча, быстро, всё делаю на автомате: открыть банку, зачерпнуть ложку, залить тёплой водой, тряхнуть бутылочку.

Соня всё ещё плачет.

Из спальни выглядывает Марьяна – желтые патчи под глазами, прозрачные капы на зубах, волосы закручены накакой-то замысловатый бублик. Но даже сейчас она выглядит как с обложки журнала, если не учитывать её перекошенное от недовольства лицо.

– Сколько можно орать?! – Раздуваются гневно её ноздри.

– Это ребёнок, Марьяна. И она будет орать столько, сколько ей нужно.

Марьяна фыркает. Подбоченивается.

– Ты совсем разбаловала её. У меня бы она давно в детский дом отправилась с таким характером.

Её слова бьют как пощечина, но я держусь.

Открываю рот, чтобы ответить, но тут же смыкаю губы.

Бесполезно.

К чему сейчас мои отповеди?

Она всё равно ничего не поймёт.

Отворачиваюсь, беру бутылочку, ещё раз хорошенько встряхиваю и кормлю Соню.

– Ты должна лучше следить за ней, – продолжает Марьяна. Я вижу её отражение в окне – она наливает себе воду, пьёт мелкими глотками. – Мне нужно высыпаться, чтобы хорошо выглядеть.

Соня успокаивается.

Её крошечные пальчики цепляются за бутылочку, а реснички подрагивают.

Продолжаю подкачивать её, сосредоточившись на этом ритме. Сама вот-вот вырублюсь…

– Марьяна, говори тише, ребёнок пытается уснуть, – прошу я тихо.

– А я, может, тоже хочу орать, – Марьяна вскидывает бровь. – Или что? В нашем доме орать может только она?

– В нашем доме? – Поворачиваюсь резко. – В моём, ты хотела сказать?

Она улыбается. Ядовито, искусственно.

– Мы же семья, Варюш. Все мы. Ты, Тёма… Сонечка. Подумай об этом, ладно?

Не дожидаясь моего ответа, она уходит в спальню, взметнув в воздухе шелковым подолом длинного халата.

Варя.

Упаковывая Соньку во флисовый комбинезон, подгоняю шёпотом Тёму.

– Бегом. Шевелись, пожалуйста!

Тёма сонный ещё, в мятой рубашке и одном носке, но уже натягивает на себя куртку.

– Тём!

– А? – Вскидывает на меня взгляд заторможенно.

Киваю на его ноги.

Брат морщится, чешет голову. Топчется вокруг себя в поисках носков.