Книга Один неверный шаг, страница 49 – Оливия Хейл

— Ничего. О чем сегодня лекция? — спрашиваю я. Мама преподает английскую литературу, и мне всегда нравилось слушать ее рассказы.

— Уже несколько недель занимаемся викторианской литературой. Ну, ты знаешь — Диккенс, Харди, Теннисон. Сегодня лекция... сейчас... ага. О социальных нормах и гендерных ролях, и о том, как авторы отражали стремительно меняющееся общество девятнадцатого века.

— Звучит захватывающе, — говорю я, и это правда.

По голосу мамы слышно, что она улыбается.

— Спасибо, милая. Хорошего тебе вечера.

— Хорошего дня, — отвечаю я.

— Люблю тебя.

— И я тебя.

Я оплачиваю внушительную гору покупок и добавляю ее к двум сумкам, что уже несу. Работать в центре смертельно опасно: слишком много магазинчиков, куда можно заглянуть на обеде или по дороге домой.

Таунхаус Нейта совсем недалеко, но с тяжелыми пакетами дорога тянется бесконечно. Приходится дважды останавливаться передохнуть, и когда я наконец добираюсь домой, легкое раздражение успевает перерасти в откровенную злость.

У Дина нет никакогоправа звонить родителям.

Нет права рассказывать о наших личных делах, о моем решениии относительно финансов или пытаться апеллировать, надеясь, что те смогут повлиять на меня.

Желудок стягивает тугой узел. Тот самый, что понемногу ослабевал всю последнюю неделю, но теперь снова впиваетсяжелезной хваткой в меня и мои измотанные нервы. Неопределенность нависает надо мной, как вопросительный знак.

Я отпираю дверь в таунхаус.

— Есть кто дома? — зову я.

Но внутри пусто, свет не включен, и все выглядит ровно так же, как когда я уходила утром.

С тех пор как мы стреляли из лука и попали под дождь Нейт стал проводить вне дома больше времени, чем в нем. Тогда мне показалось, мы начинаем становиться друзьями. Но последние три утра он уходил еще до того, как я спускалась на кухню, и возвращался только после того, как уходила к себе, закрывала дверь и либо пересматривала на ноутбуке любимый сериал, либо писала в дневнике. Я слышала его шаги. Как поднимался вверх по лестнице на третий этаж, самый верхний, где я ни разу не бывала.

Иногда кажется, будто я живу здесь одна.

Я ставлю пакеты с продуктами на большой кухонный остров. Один наклоняется, и два апельсина выкатываются на каменную столешницу.

Пора смотреть правде в глаза.

Если собираюсь прожить здесь еще месяц, значит, нужно начать готовить нормальную еду. Заполнить кладовку, приготовить что-то заранее и, может быть, делать заготовки на обед, чтобы брать на работу.

Месяц.

Вот на что Нейт поставил. И я не могу притворяться, будто ком в горле никак не связан с тем, почемуон это затеял. Я спрашивала, и тот стоял на своем. Это не радиДина, не по просьбе Дина, и...

Кажется, я ему верю.

Хочу верить.

Что, конечно, приводит к другим вопросам. Главному...

Тогда зачем?

Я открываю холодильник и начинаю распаковывать один из четырех пакетов, что принесла домой. Лук, морковь, огромный кабачок... Холодильник почти пуст. Он настолько огромен, что покупки едва-едва занимают эту бездну.

В этот момент я слышу, как открывается входная дверь.

Голос Нейта приглушен, но в нем отчетливо слышно постепенно уходящее напряжение. Я выглядываю в коридор. Он разговаривает по телефону.

Замечает меня. Кивает один раз, лицо жесткое.

Я ныряю обратно на кухню. Несмотря на приглушенную речь, трудно не уловить урывки фраз.