Книга Моя идеальная ошибка, страница 165 – Оливия Хейл

Музыка меняется, и мы снова выстраиваемся на пуантах. Начинаем вращения: один фуэте, два фуэте, идеально держа темп. Это всегда нравится публике, и я слышу, как зал затаил дыхание.

Среди зрителей многие наши ученики, включая Уиллу. Но здесь же Сэм и Алек, Конни с Габриэлем, даже мои родители и братья с сестрами. Они настояли на том, чтобы прийти, когда узнали, что я буду выступать.

Их присутствие трогает.

Раньше я выступала каждую ночь. Теперь нет. И близкие понимают, что значит для меня снова выйти на сцену. Я растворяюсь в хореографии. Мелькают лица Дианы и Кристы, мы занимаем финальные позиции, и музыка обрывается.

Зал взрываетсяаплодисментами.

Не такими громкими, как те, что я слышала годами, но куда более теплыми. Кто-то свистит, дети визжат от восторга, слышны возгласы.

Рядом Диана расслабляется, и я следую ее примеру, поворачиваясь к залу. Наши ученики, их семьи, любимые люди.

Уилла подбегает ко мне с огромным букетом душистых роз. Она широко улыбается. Волосы туго собраны, а на теле балетный купальник с прошлого выступления.

— Это было потрясающе!

Я крепко обнимаю ее.

— Спасибо. Ты тоже была прекрасна.

Вслед за Уиллой подходят мои родные, Конни с Габриэлем, и все наперебой говорят, как это было прекрасно, словно я только что исполнила партию Одетты в «Лебедином озере» на сцене Большого Театра.

— Да ладно вам, — смеюсь я, когда Конни вручает уже третий букет, — ничего особенного.

— Не знаю, я бы так не смог, — говорит Габриэль.

— Ты была прекрасна, — говорит мама.

Она смотрит на меня со слезами на глазах, и я понимаю, дело не только в выступлении. Во всей картине в целом: студии, работе, детях, заполнивших зал.

В том, как мечта превратилась в жизнь, которую я люблю.

Алек протягивает мне одну алую розу и притягивает к себе.

— Это, — говорит он, — было нечто особенное.

— Ты видел, как я танцую дома сотни раз, — отвечаю я.

Меня переполняют эмоции от такой реакции, щеки горят от всеобщей радости.

— Возможно. Но это никогда не надоедает. Я люблю тебя, — шепчет он мне в висок.

Я прижимаюсь к нему с легким вздохом. Эти слова тоже никогда не надоедает слышать. Его поддержка за последний год, надежность стали частью меня, без которой уже не представляю жизни. Он тот, с кем я хочу делиться всем, с кем хочу засыпать каждую ночь, чье остроумие не знает равных.

— Я тоже люблю тебя, — тихо говорю я. — И люблю свою жизнь.

Он улыбается, касаясь губами моего виска.

— Переезжай ко мне.

Я поднимаю на него взгляд.

— Что?

— Переезжай ко мне, — повторяет он, крепче обнимая за талию. — Давай жить вместе, милая. Можем сделать ремонт.

— Ты впервые предлагаешь ремонт.

— Понял, что раньше это не подразумевалось.

Он приподнимает мое лицо, забыв об окружающих. Карие глаза полны искренности.

— Все, что захочешь, милая, все получишь. Я хочу, чтобы ты продолжала любить свою жизнь... и чтобы мы начали строить ее вместе.

Я улыбаюсь.Он намекал на это с тех пор, как сняла квартиру в паре кварталов. Я и так провожу у Алека кучу времени. Целые выходные. Вечера после работы. Но для меня было важно иметь что-то свое... особенно когда заново строила жизнь. Открывала студию, находила себя. Познавала, кто мы вместе.

Но теперь это знаю.

— Знаешь что? — я провожу рукой по его щетинистой щеке. Этот мужчина столь же раздражающий, сколь умный, трудолюбивый и честный, любящий сильнее, чем кто-либо. — Думаю, я готова.