Книга Моя идеальная ошибка, страница 30 – Оливия Хейл

— Сестра сейчас тебя уведет.

Конни появляется, как ураган. Сияет так, что счастье даже отражается в зеленых глазах. Каштановые волосы собраны в шиньон, а темно-синее платье сидит как влитое.

— Изабель! Я не заметила, как ты пришла, — она выдергивает меня из рук Алека и заключает в объятия. — Как мило, что ты танцевала с моим братом.

— Я вообще-то все еще здесь, — сухо замечает Алек.

Конни бросает ему лукавую усмешку.

— И я очень ценю, что ты пришел. Кстати, я пригласила кое-кого из Брэнсонов. Можешь обсудить предстоящее слияние.

Он приподнимает бровь.

— Ты хочешь, чтобы я работал?

— Чтобы повеселился, — поправляет она, — и я знаю, что именно это приносит тебе больше всего удовольствия. Пойдем, Изабель. Познакомлю тебя со всеми. У Габриэля тоннагорячих братьев.

Она утаскивает меня прочь. Алек смотрит нам вслед,а губы снова сжаты в знакомую тонкую линию. Интересно, о чем он думает. Мне всегда это интересно...

Но все так же далека от ответа.

Конни действительно знакомит меня с людьми. С большим количеством.Я искренне ценю ее усилия, даже если голова начинает кружиться уже после четвертого знакомства. Мы обе знаем, что мой круг общения всегда был узким. Как и у нее. Мы всегда были сосредоточены на карьере, и почти все выходные проводили вдвоем, занимаясь йогой или смотря фильмы. Никаких сверкающих вечеринок или бокалов шампанского.

А у меня уже пятый. Или шестой?

Сбилась со счета. Но точно знаю одно: мне нравится. Если это и есть «нормальная» жизнь, теперь она начинает казаться вполне логичной. Наверное, хорошо, что я так рано влюбилась в балет, иначе бы вряд ли смогла ему предаться.

— Ты великолепна, — говорит мужчина. Чей-то двоюродный или, может, родной брат, слишком широко улыбается, явно давая понять, что переборщил с алкоголем. — Тебе уже говорили об этом?

Я вежливо смеюсь, отступая на шаг.

— Пару раз.

— Ну, считай меня третьим или четвертым, — подмигивает он.

Ладно.

Пожалуй, пора на свежий воздух.

Я извиняюсь и ускользаю из компании — и от слишком разговорчивого джентльмена — и оглядываюсь в поисках террасы. Где-то она была... вот же. Табличка. Быстро пробираюсь через зал на низких, но все же непривычных каблуках. Я носила либо кроссовки, либо пуанты.

Холодный воздух окутывает, когда я открываю дверь. Уже ночь, но Нью-Йорк никогда не спит. Я выхожу на террасу и глубоко вдыхаю. Воздух пахнет дождем и осенью.

Обхватив себя руками, вдыхаю снова. И снова. Голова слегка кружится, а в груди ощущается тяжесть.

Не стоило столько пить.

Хотя теперь об этом не стоит переживать. Как и о графике сна, выверенном до минуты, или о растяжке. У менябольше нет цели.

Я не вписываюсь. Ни в сверкающий мир Конни... ни в какой-либо другой. Единственный мир, который по-настоящему любила, захлопнул передо мной дверь. Запер ее.

И выбросил ключ.

— Вот ты где! Я видел, как ты ускользнула.

Сглатывая мерзкое чувство, я оборачиваюсь и, конечно же, всего в паре шагов замечаю того самого льстеца.

— Нужно было на воздух.

— Понимаю, — отвечает он, приближаясь. — Слышал, ты танцовщица. Это правда, детка?

Мои губы от отвращении изгибаются.Кто вообще использует «детка», желая познакомиться? Младшая сестра показала бы ему средний палец без всяких колебаний.

Я стараюсь вызвать в себе хоть тень ее дерзости.

— Прости, но я не заинтересована.