Книга Моя идеальная ошибка, страница 39 – Оливия Хейл

Самуэль всхлипывает.

— Это моя вина.

— Не твоя, — говорю я. — Это был несчастный случай.

— Но если бы я не попросил Изабель покружиться...

— Нет, Сэм, — говорит Изабель. — Я люблю танцевать, и сделала это, потому что искренне хотела. Ты не сделал ничего плохого. Ни ты, ни Уилла.

Сэм переводит взгляд с нее на меня.

— Правда?

— Правда, — говорит Изабель.

— Правда, — повторяю я.

Уилла подается вперед.

— И может быть, когда тебе станет лучше... научишь нас паре танцевальных движений? — спрашивает она. — Только без кружений.

Улыбка Изабель становится шире.

— С удовольствием.

Что доводит человека до грани безумия?

Долгое время я думала, что знаю ответ. Сложный танец, на репетиции которого остается всего пять дней. Одиннадцатичасовые тренировки перед премьерой. Ноги, кровоточащие под пуантами. Тот раз, когда две девчонки из средней школы порезали все мои купальники, потому что получила главную роль в «Щелкунчике».

Я умею справляться с безумием. Знаю, сколько нужно ментальной силы, чтобы пройти через это, натянуть маску спокойствия и выйти на сцену, танцуя до боли в теле.

Так что я считала, что понимаю, что такое давление. Но быть няней двоих детей — это совершенно другой уровень сумасшествия.

У Сэма лицо пылает от злости. Он в ярости, и все из-за того, что Уилла тыкала его карандашом в спину, пока мы ехали в машине. Мак качает головой за рулем, а я изо всех сил стараюсь говорить спокойно.

Но не дети. Сэм тянется к Уилле, чтобы ударить, куда только достает, а она отвечает тем же. Я никогда раньше не видела их такими. Обычно они почти не ссорятся.

— Дети, — говорю я. — Дети! Прекратите. Сейчас же.

Они меня игнорируют.

— Сэм, прекрати. Уилла, я хочу, чтобы ты извинилась за...

Она вопит и со всего размаху пинает брата через заднее сиденье. Удивительно ловко, учитывая, что оба пристегнуты.

— Хватит! — рычит Мак из-за руля.

Его низкий голос сразу обрывает шум, в машине становится тихо, а дети испуганными глазами на него смотрят.

Я вздыхаю. Ну конечно. Они слушают не меня, а мужчину, которого знают всю жизнь. Неудивительно. Я до сих пор, наверное, кажусь им временной. Он же постоянный.

— Больше никаких драк, — говорит Мак.

Он бросает на меня короткий взгляд, я благодарно улыбаюсь. Даже не знаю, что бы делала без него и Кати. Мы с детьми стали ближе за последние недели, но все же из разряда «один шаг вперед, два назад».

Сэм принял меня как новую веселую подружку, а Уилла... я думала, мы пришли к перемирию. Она больше не сопротивляется, но стены между нами все еще не пали. Кажется, она просто делает вид, что стала мягче, и за это я должна благодарить дружбу с ее тетей.

— Уилла, — резко говорю я, — убери карандаш в рюкзак и извинись перед Сэмом.

Она закатывает глаза, но бурчит нечто, отдаленно напоминающее «прости». Сэму этого явно мало, но он разжимает кулаки и демонстративноотворачивается к окну.

Ну. Уже что-то.

Не знаю, что с ними. Уилла выскочила из школы, будто заряженная, и это сразу передалось младшему брату. Когда я спросила, что случилось, она с жаром отрезала: «ничего». Конечно же, ничего.

Как же.

Эта девочка — настоящая ракушка. Умная, энергичная и мне ее пока не раскрыть. Может, я просто выбираю неправильный путь. Нужно, чтобы она сама захотелаоткрыться. Опустить стены.

Вероятно, почувствовать, что имеет на это право.