Книга Моя идеальная ошибка, страница 44 – Оливия Хейл

Он на секунду смотрит в ноутбук, но, думаю, давно уже не работает.

— Одна из причин, — его голос становится ниже. — Там нужно общаться. Поддерживать... бесполезные разговоры, чего я больше не могу делать. Мне просто неинтересно, кто и куда собирается в отпуск.

Я улыбаюсь.

— В это я верю безоговорочно.

В его глазах появляется слабая тень усмешки.

— Да? Значит, ты видишь меня насквозь.

— Ну, отчасти. Но ты довольно непроницаемый.

Алек не отводит взгляд.

— Думаешь?

— Да. Кажется, ты почти никого не подпускаешь, не показываешь, что думаешь. Или что чувствуешь, — я пожимаю плечами и вдруг краснею от собственных слов. Но рядом с ним легко потерять самообладание. — Думаю, тебе так даже комфортнее.

Он молчит. Тишину заполняет быстрый диалог двух героев на экране, но я не слышу ни слова. Алек проводит рукой по резкой, как лезвие, линии челюсти.

— Наверное, — наконец произносит он. — Ты права. Или, по крайней мере, так было долгое время.

С тех пор как умерла твоя жена.

Я не произношу этого вслух. Мы никогда не поднимали эту тему. Я рыдала у него на плече на свадьбе сестры — из-за карьеры, из-за бедра, — и мы смогли просто двинуться дальше, будто ничего не случилось. Но что-то подсказывает, что, если разговор коснется его прошлого, избегать не получится.

— Не бывает одиноко? — спрашиваю я. В большой комнате мой голос звучит особенно мягко. — Быть единственной крепостью.

Он чуть улыбается, всего краешком губ. И от этого глаза вдруг теряют привычную суровость.

— Единственной крепостью, — повторяет он. Рука лежит рядом с моей на спинке дивана. — Может, мне и правда приходится таким быть.

— Или кажется, что приходится, — говорю я. — Но я так не думаю.

— Разве?

— Да, — мне трудно отвести взгляд. Он сидит слишком близко, едва ли не осязаемо. — Может, просто стоит построить мост через ров. Впустить родных и друзей. Всем иногда нужен кто-то, на кого можно опереться.

Его глаза темнеют.

— А ты, Изабель?На кого опираешься ты?

— Ох, — я запинаюсь, чувствуя, как по шее поднимается румянец. — На родителей и близнецов. На Конни. На нескольких школьных подруг.

— Ты близка с семьей, — говорит он. Не спрашивает, скорее утверждает. — Партнера нет?

Я качаю головой.

— Когда по восемь часов в день танцуешь, на свидания не остается времени. Тем более за пределами «Компании». Да и внутри ее, по правде говоря, тоже. Много лет это было всей моей жизнью, так что... да. Партнера нет.

— Это про тогда. А теперь?

— Теперь? — переспрашиваю я. В животе щекотно от нервов. — Думаю, теперь я готова. Если появится кто-то подходящий.

— И каким он должен быть? — спрашивает Алек. Взгляд цепкий, почти пронзительный. Не уверена, включен ли вообще еще телевизор. Про чай в своей чашке я уж и подавно забыла, наверняка остыл.

— Не знаю. С чувством юмора. Умный. Думаю, нужен кто-то целеустремленный, потому что я... хотела сказать, что саматакая, но, может, правильнее «была». Он должен быть понимающим. Я надеюсь снова начать танцевать, а это подразумевает безумный график, и ему придется с этим справляться.

Алек тихо хмыкает. Звучит задумчиво, и я боюсь, что он скажет дальше.

— А у тебя? — спрашиваю я.

Он отводит взгляд. Глаза устремлены в сторону окна, и что-то в них мгновенно закрывается. Я почти физически ощущаю, как Алек по кирпичику возвышает стену. Хотя рука все еще рядом с моей, на спинке дивана. Я смотрю на нее, не в силах наблюдать, как он отдаляется.