Книга Моя идеальная ошибка, страница 45 – Оливия Хейл

Я всегда обращала внимание на мужские руки, а его... теплая кожа, загар, аккуратно подстриженные ногти. Руки взрослого мужчины. Сильные и надежные. Немного грубые. Большие.

Алек не отвечает. Я чувствую, как он собирается с мыслями, воздух между нами сгущается. Если до этого он был заряжен, то теперь почти наэлектризованный.

Я кладу руку на его.

Алек чуть вздрагивает от прикосновения, но не убирает ладонь.

— Прости, — поспешно говорю я. — Не стоило спрашивать. Я знаю, что... ну, извини.

Он не отвечает. Поворачивает ладонь и обхватывает мою, переплетаясь длинными пальцами. Между нами пробегает разряд, и я не могу отвести взгляд от сцепленных рук.

— Все в порядке. Просто я об этом почти не думаю, — говорит он.

— Оно и понятно, — шепчу я.

Кажется, тепло его кожи проникает глубоко в меня.

Алек усмехается.

— Правда? Может быть.

— Все приходит в свое время.

— Да, — отвечает он, и мы сидим молча, с сомкнутыми руками, в напряженной тишине.

Мне кажется, что между нами пронеслось что-то важное. Что-то неуловимое и похожее на намек. Не знаю, что конкретно, но... чувствую это.

Взгляд скользит к моим губам и темнеет. На мгновение кажется, что Алек подумывает о поцелуе. Но он убирает руку. Мгновение исчезает, тает, и я остаюсь сидеть, словно прикованная.

— Хорошая идея про завтра, — говорит он. Голос хрипловатый. — Спрошу Конни, сможет ли она пойти вместо меня.

Я прочищаю горло.

— Отлично! Тогда ты пойдешь с Уиллой, а я останусь дома с Сэмом.

Его глаза вновь находят мои.

— Нет уж. Ты идешь с нами.

— Я?

— Да, — говорит он. — Я с радостью посмотрю фильм с детьми, но не хочу провести ни единой минуты в беседе с другими родителями.

Я смеюсь.

— Я теперь еще и твоя сопровождающая?

— О, Изабель, — говорит он. — Ты моя палочка-выручалочка.

Двор школы «Сент-Реджис» преобразился до неузнаваемости. Даже я вынужден это признать. Между зданиями натянуты гирлянды огней, мягко подсвечивая зеленую лужайку, а вдоль стены спортивного зала установлен огромный экран. На траве устроены маленькие уютные зоны. Каждая семья будто получила в распоряжение собственную импровизированную гостиную из пледов и подушек.

В воздухе витает насыщенный запах попкорна. Октябрьский вечер выдался на редкость ясным и прохладным, с легким ветерком, пробегающим по двору. По периметру расставлено достаточное количество обогревателей, чтобы не замерзнуть.

— Вот это да, — выдыхает Изабель рядом со мной. — Просто волшебство.

Дети, похоже, думают так же. Уилла смотрит на меня с восторгом и удовлетворением.

— Видишь, папа? Я же говорила, что будет круто!

Грудную клетку сжимает какая-то болезненная, непривычная тяжесть. Да, говорила. Возможно, стоило послушать сразу.

Я теряю контроль над детьми почти мгновенно. Здесь столько их друзей — в основном, конечно, Уиллы — и наблюдаю, как они срываются с места, мчась к одноклассникам. Сэм в итоге оказывается рядом с аппаратом для попкорна, и, кажется, это вовсе не случайность, я ведь знаю своего сына.

Изабель остается рядом. Ее длинные волосы свободно падают на плечи черным шелковым водопадом, сама она одета просто: в джинсовой куртке и брюках. Выглядит юной и непринужденной. Спокойной.

— Ну что, мне остаться с тобой или с детьми? — спрашивает она. В голосе слышна нота легкой насмешки. — Кому нужнее сопровождающий?