Книга Моя идеальная ошибка, страница 63 – Оливия Хейл

— Возможно, — соглашаюсь я. — Я за экономию, но на эту акцию мы не поведемся.

Он занял столик поближе к сцене. Я беру по пиву, пробираясь мимо шумной компании студентов, подначивающих друга выйти на сцену во время открытого микрофона.

— Где Елена? — спрашиваю я.

Себастьян кивает в сторону туалетов.

— Готовится.

— Волнуется?

— Очень, — он проводит рукой по волосам. На пальцах появилось новое серебряное кольцо. — Но она всех порвет.

Я киваю и оглядываю зал. За те пятнадцать минут, что здесь нахожусь, народу заметно прибавилось.

— Похоже, сегодня аншлаг.

— Да, но не говори ей об этом, — ухмыляется Себ. — Так богатый засранец-босс все-таки дал тебе выходной?

— Что? Он незасранец. И у меня полно свободных вечеров.

Себ закатывает глаза.

— Твои сообщения говорят об обратном. Кажется, он тебя здорово загружает. Насколько ужасны дети? Признавайся, — он явно получает удовольствие. — Они избалованы?

Я открываю рот, чтобы ответить, но он продолжает:

— По шкале от одного до десяти, где один — Оливер Твист, а десять — истерика, что утреннего лобстера переварили.

Я смеюсь.

— Никаких лобстеров. Да, работы много, но дети не особо избалованы. Просто мой босс много работает.

— Ладно, ладно. Значит, он простой парень из народа. Один из нас, только с личным водителем и пентхаусом, — Себ поднимает пивную кружку, выставив мизинец. — Может, еще и за налоги, как все эти богатеи, которые просто защищаются от лозунгов «съесть богатых¹²»?

Я качаю головой.

— Ты снова пишешь материал для Елены?

— Конечно нет. Но я ведь тоже мог бы выступать, да?

— Был бы великолепен, — говорю я.

Появляется сестра, и разговор о Алеке, к счастью, заканчивается. Я понимаю шутку брата. Мы из совершенно другого мира, чем Коннованы. Один город. Разные вселенные. Пару лет назад я бы шутила так же.

Елена плюхается на свободный стул. Каре слегка взъерошено, но выглядит круто. В носу у нее септум, а на теле футболка с принтом старой поп-группы. Надеюсь, это какая-то шутка, но с Еленой не угадаешь.

— Как я рада тебя видеть, — искренне говорит она, хватает недопитое пиво Себа и осушает бокал под его возмущенным взглядом.

— Елена, — ноет он, будто ощущая смертельную обиду.

— Мне нужнее, — она откидывается на спинку стула. У нее папины глаза — миндалевидные, скорее зеленые, чем карие. — Как ты это делала? Годами каждый вечер?

— Выступала?

— Да, — она вздыхает. — Я знаю свой сет наизусть, но все равно кажется, что сейчас блевану.

Я улыбаюсь.

— Ты все равно выходишь... потому что нет ничего важнее этого. Даже если коленки трясутся.

— Ты психопатка.

— Мы всегда это знали, — криво улыбается Себ. — Единственный человек, чьи родители уговаривали поспать подольше, а она в семь утра уже на тренировке.

— По субботам, — уточняет Элли. — Боже, как же легко тебя ненавидеть.

Я смеюсь. Мне так не хватало этих встреч, их добрых — а иногда не очень — подколов.

— У тебя все получится. А если нет... ты переживешь и это. Иногдаможно проигрывать.

— Сама слышишь, как это иронично звучит? — ухмыляется Элли. В такие моменты они с Себом похожи, хотя обычно совершенно разные. — Ты никогда не умела проигрывать.

Я поднимаю бокал.

— Может, научилась усваивать уроки.

— А может, давать советы, которые сама не выполняешь, — но она все же чокается со мной пустым бокалом Себа.