Книга Моя идеальная ошибка, страница 65 – Оливия Хейл

— Наконец-то добралась.

Я вздрагиваю. Каблуки с глухим «бах» опускаются на пол, и я оборачиваюсь к Алеку. Он поднимается с дивана. Руки засунуты в карманы темно-синих брюк, а серая футболка обтягивает широкую грудь.

И выглядит он сердитым.

Но гнев не мешает его взгляду слишком долго скользить по моему телу, чтобы это можно было списать на обычную заботу. В позе ощутимо напряжение. За спиной на журнальном столике стоит бокал с янтарным напитком.

Телевизор не включен.

— Не знала, что у меня комендантский час, — говорю я.

В жилах струится жидкое бесстрашие, подпитанное раздражением за последнюю неделю. Желать того, кто отвечает тебе взаимностью — поройэто самая настоящая пытка.

Он тяжело вздыхает.

— Нет у тебя комендантского часа.

— И все же ты не спишь, — не отступаю я. — Меня ждал?

Алек не отвечает сразу, и по спине пробегает дрожь. Ждал. Действительно ждал.

— Хотел убедиться, что ты добралась домой, — наконец произносит он.

— Я всю жизнь живу в Нью-Йорке. Как и ты.

Он хмурится.

— Тогда ты знаешь, что все может измениться в мгновение ока.

— Ты мог написать, — говорю я. — Если волновался.

Его глаза сужаются, и я понимаю, что Алек не скажет этого. Не признается. Возможно, сообщение стало бы слишком большой уступкой чувствам и тревоге. В его взгляде читается внутренняя борьба.

— Ты взяла такси? — спрашивает он.

— Да. Взяла такси, — я стряхиваю пальто и перекидываю его через спинку кресла, прежде чем встретиться с ним взглядом.

Мы стоим посреди гостиной в тишине. Двое людей, прекрасно осознающих потрескивающее между ними напряжение, но не решающихся сделать шаг.

— Изабель, — бормочет он. — Перестань так на меня смотреть.

— Как?

— Будто тоже меня хочешь. Будто тебя все устраивает.

— А если так и есть? — спрашиваю я.

Сердце бешено колотится.

Тоже меня хочешь, сказал он.

Алек медленно качает головой, но взгляд его непоколебим.

— Так быть не должно.

— Не указывай, что я должна чувствовать.

В его глазах вспыхивают искры.

— Даже если это в твоих же интересах?

— Даже тогда, — три бокала пива и бешеный пульс делают меня смелее. — Алек... Почему ты еще не спишь?

— Ты знаешь почему, — отвечает он.

Да, знаю.

— Может, я просто хочу услышать это от тебя.

Несколько сладких, напряженных секунд тишины сгущаются между нами. Я не знаю, что он сделает или скажет, перешла ли границу или еще нет.

Пальцы Алека сжимаются в кулаки, плечи поднимаются и опускаются, будто он сражается с самим собой. Нов следующее мгновение сокращает расстояние между нами.

Его рука скользит под мою челюсть, бережно приподнимая лицо.

— Я переживаю о тебе сильнее, чем должен.

Слова звучат как ласка.

— И что ты собираешься с этим делать? — шепчу я.

Он медленно качает головой, и в этом движении ощущается вся ощущаемая им досада. Алек наклоняется, губами едва касаясь моих.

— Не знаю, Изабель, — его стон будто вырван из самой глубины души. — Проклятие, я не знаю.

Поцелуй сначала медленный. На губах остался жгучий привкус алкоголя, я прижимаюсь к Алеку всем телом. Хочу изучить его как следует. Ощутить рядом, на себе. Над собой.

— Милая, — бормочет он мне в губы. Слово рассыпается теплыми мурашками по спине. — Скажи мне остановиться.

Я запускаю пальцы в его волосы.

— Нет.

Алек стонет, поцелуи скользят по линии челюсти, ниже, к шее, и одной рукой он придерживает мою голову, открывая больше простора. Губы скользят по моей коже, другая рука опускается к талии.