Книга Моя идеальная ошибка, страница 70 – Оливия Хейл

Алек опускает руку, сжимая себя поверх брюк. От этого зрелища сердце сжимается.

— Как и всегда, — отвечает он.

Я стою рядом с Уиллой в огромном актовом зале «Сент-Реджиса». Она прижалась ко мне ближе обычного, выглядя просто невероятно с косичками, заплетенными мною всего полчаса назад в женской раздевалке.

На сцене ребенок исполняет довольно приличную версию «К Элизе» Бетховена. Намного лучше того, на что я способна.

— Он написал? — спрашивает Уилла.

Я снова проверяю телефон, но новых сообщений от Алека нет.

— Нет. Наверное, все еще в пробке.

Она хмурится, и на лице появляется взрослое выражение разочарования. Но в глазах еще и осколок чего-то другого. Грусти.

Сердце разрывается.

— Я знаю, он очень хотел прийти, — говорю я. — Хочешь, я попрошу директора изменить порядок выступлений? Чтобы ты играла последней?

Уилла качает головой.

— Мы выступаем по классам. Меняться нельзя.

— А...

Уилла скрещивает руки на груди, и на мгновение я замечаю, как у нее дрожит нижняя губа. До выступления остается всего несколько минут.

— Он обязан приехать, — бормочет она.

Меня охватывает ужасное предчувствие: она не выйдет на сцену, если Алек не появится. Черт.

Я присаживаюсь перед ней.

— Эй, — мягко говорю я. — Я же запишу все, помнишь? Даже если папа не успеет, он все увидит потом. Мы сможем посмотреть запись вместе: с тобой, Сэмми и Катей. Даже Мака позовем. Закажем попкорн.

Ее глаза на секунду загораются, но тут же сужаются.

— Это из-за тебя, — говорит она. В голосе звенит резкий гнев. — Это тывиновата, что его нет!

Я вздыхаю.

— Мне жаль, но это не так. Он в пробке.

И это его вина, добавляю про себя. Уилла злится, но она не одна такая. Алек должен был уже приехать. Я трижды напоминала ассистенту время концерта. Уилла всю неделю о нем говорила.

Алек знал.

И все равно не приехал.

Уилла отворачивается, все так же скрестив руки на груди, а мне хочется ее обнять. Она кажется такой маленькой в нарядном платье и с косичками, с яростным выражением лица.

Я ее понимаю.

И пусть, возможно, Уилла не хочет слушать, я все равно говорю:

— Удачи. Выйди и сосредоточься только на пианино. Не на зале. Просто сделай все, что сможешь, и позволь мелодии унести тебя.

Может, это и не лучший совет для ребенка, но мне помогало. Год за годом, ночь за ночью. Сосредоточься на нотах, на движениях пальцев.

Все остальное не имело значения.

Уилла не отвечает. Через несколько секунд объявляют ее имя, и та выходит на сцену с гордо поднятой головой. Я так привыкла видеть ее рядом с Сэмом, в роли старшей сестры, что забыла, какая она еще маленькая.

Я спешу на место в первом ряду, зарезервированное для родителей. Рядом пустует кресло. Я набрасываются на спинку пиджак, «занимая» его.

Пишу Алеку еще раз:

Я: Первый ряд справа. Выступление Уиллы начинается. Приезжай.

Затем включаю запись и смотрю на Уиллу.

Вскоре появляется и он.

Я чувствую это, даже не поворачивая головы. Его массивное бедро касается моего, а в воздухе повисает знакомый запах кофе и дождя, въевшийся в шерсть пальто.

Уилла сидит за пианино, выпрямив спину, и исполняет свою часть концерта. Играет хорошо. Несколько мелких ошибок, но я замечаю их только потому, что была свидетелем репетиций. Вряд ли остальные зрители что-то уловили.

В руках у Алека букет роз.

Часть моего гнева тает.