Книга Как провести медовый месяц в одиночестве, страница 137 – Оливия Хейл

Я должен прикоснуться к ней.

Я провожу пальцем по ее ключицам и спускаюсь вниз, туда, где солнце и бретелька ее бикини оставили линию на ее коже. Я провожу пальцем по линии до того места, где загар полностью исчезает в светлом контуре бикини. Как будто на ней лифчик, подчеркивающий ее сиськи, хотя она голая. Это самое сексуальное, что я когда-либовидел.

Я провожу линию загара вокруг ее груди. Она сочная, пухлая, и я не могу отвести взгляд.

— Как будто это запретные зоны.

Она вздыхает. Этот звук, мягкий, приятный, делает все на свете правильным. Я хочу услышать его снова.

Я провожу рукой по ее загорелому животу до того места, где на ней надеты невидимые трусики-бикини, кожа бледная, как будто ее защитили от солнца. Мои пальцы проводят по ее бедрам, и я не могу отвести взгляд от ее обнаженной кожи, от ее прекрасного вида.

— Такая красивая.

Она делает еще один тихий вдох.

— Я не хочу, чтобы ты сравнивал меня с… кем-то. Сравнивал это. Я хочу, чтобы мы оставили прошлое позади, мы оба, с помощью этого.

Мне трудно отвести взгляд, чтобы встретиться с ней глазами, но еще труднее понять, что она говорит. Она беспокоится о…? Что?Мысль о том, что сейчас можно думать о ком-то еще, кажется смехотворной, когда она — это все. Важно, чтобы она это знала. Знает, как сильно она меня заводит, как мучительно, блядь, я напряжен, и что все это, все это — только для нее.

— Иден, сейчас я не могу думать ни о ком другом. Я даже не могу думать о завтрашнем дне.

Она смеется и слегка пожимает плечами, словно не очень-то мне верит. Это кажется преступлением, когда эта красивая, искренняя женщина сомневается в себе.

Я тянусь к ее руке и прижимаю ее к своему члену. Он упирается в ткань моих шорт, и на долю секунды, когда ее рука плотно прижимается к нему, мое зрение темнеет по краям. Черт. Плохая идея… но в то же время фантастическая. Я хочу, чтобы ее руки были везде. Я хочу смотреть, как она гладит меня.

— Это правда, — говорю я и притягиваю ее ближе, чтобы снова поцеловать. В этот момент я почти вынужден прикоснуться к ней. Я замедляю темп и убеждаюсь, что пробую ее на вкус, смакую ее так, как хотел, и разговор, который мы только что вели, вытекает из меня, как чернила на мокрую страницу. Нет ничего, кроме нее.

Я скольжу руками вниз и сжимаю ее круглую попку. Ее изгибы притягательны в моем захвате, и я потягиваюсь, прижимая ее к себе. Боже, как она хороша. Она хорошо выглядит, она хороша на вкус, она хороша…

Мне кажется, что это самая важная задача, которую мне когда-либо поручали, — дать ей понять, что она это знает.

Я разворачиваю ее спиной к себе. Зеркало над раковиной большое, и вид,который оно отражает, великолепен. Ее румяные щеки и мокрые волосы, изгибы ее тела, полные сиськи, бедра и простор нежной кожи.

— Смотри, — говорю я ей, обхватывая рукой ее талию. — Ты невероятно сексуальна.

Она смотрит. Я наблюдаю за ее взглядом и позволяю своим рукам обводить формы ее тела, чтобы подчеркнуть их. Выемка на талии, изгиб бедер и полные бедра. Великолепно. Восхитительно. Прекрасно. Такая, такая красивая. Эти прилагательные проплывают в моем мозгу, наполовину сформированные, потерянные в оцепенении, в которое она меня погрузила.

Я наблюдаю за ней в зеркало, надавливая на ее внутреннюю часть бедра, и она расширяет свою позицию для меня. Ее рот открыт, а глаза устремлены на меня. Смотри, думаю я, и провожу рукой вниз, чтобы заглянуть ей между ног. Ее кожа гладкая и легко поддается моим пальцам.