Книга Как провести медовый месяц в одиночестве, страница 5 – Оливия Хейл

— Еще раз спасибо, Иден, за то, что не оставила меня в одиночестве. Я ценю это.

Моя рука теплая, когда я беру ее обратно.

— Конечно. В смысле, я очень люблю благотворительность.

Его брови поднимаются, а в глазах появляется искра восторга.

— Благотворительность?

Я не успеваю ответить, как возвращается наш официант. У него в руках ромовый пунш в стакане и бокал красного вина, причем один напиток выглядит явно веселее другого. В нем есть веточка мяты и замороженный ломтик лимона.

— Для прекрасной дамы, — с улыбкой говорит официант, прежде чем повернуться к Филиппу. — Вы счастливчик.

Я открываю рот, чтобы сказать — что именно? — но Филипп опережает меня.

— Да, и она очень любит напоминать мне об этом.

Официант смеется, и я бросаю взгляд через стол. Филипп, однако, смотрит на меня в ответ нечитаемыми глазами.

— Ты оказала мне услугу сегодня вечером. Мне повезло больше всех.

Я хочу закатить глаза, но сдерживаюсь, пока официант не заберет наши заказы на напитки и не уйдет.

— Значит, теперь мы пара?

— Я просто подыгрывал, — говорит Филипп. — Не волнуйся, я не забыл о твоих семи годах занятий карате. Или твой баллончик с перцем. Как ты пронесла его через таможню?

— Неважно, — говорю я. Легко провозить всякие вещи, когда они вымышленные. Лишь бы это не натолкнуло его на какие-нибудь идеи.

Но он уже снова смотрит на свой телефон.

Я делаю глоток своего ромового пунша, и он становится таким вкусным. Закрыв глаза, я слушаю шум волн вдалеке.

Я в отпуске. Я на Карибах. Теперь я хозяйка своей судьбы.

И я собираюсь провести время как можно лучше.

— Могу я попросить тебя об одолжении? — спрашиваю я. — Раз уж я оказала тебе услугу сегодня вечером.

Он поднимает глаза.

— Да.

Я протягиваю ему свой телефон.

— Можешь меня сфотографировать?

— Сфотографировать?

— Да.

Осуждение накатывает на него волнами. Я игнорирую его и радостно позирую, поднимая бокал перед камерой, словно говоря "ура".

Через несколько секунд он опускает мой телефон.

— Вот. Я сделал несколько снимков.

— Круто, спасибо.

Его челюсть несколько раз сжимается.

— Ты ведь собираешься заполонить свои социальные сети фотографиями с праздника, не так ли?

Я качаю головой, вспоминая всех наших с Калебом общих друзей. Я не собираюсь унижать себя еще больше, выкладывая фотографии с отпуска, который, как они все знают, был предназначен для двоих.

— Нет. Даже если и так, разве это так плохо?

Вместо ответа он делает глоток вина. Молчание говорит само за себя.

— Могу поспорить, что это было бы еще вкуснее, если бы это был напиток с ромом местного производства, — замечаю я.

— Определенно нет.

Я улыбаюсь. Он похож на одного из ворчливых пятилеток в моем классе, когда они не выспались. За исключением того, что ему, скорее всего, тридцать с небольшим и он трудоголик, а значит, скорее всего, он не спал уже лет десять.

— Что? —спрашивает он.

— Ничего особенного. Просто у тебя не очень хорошее настроение, да?

Он молчит еще долго, и, судя по слабому удивлению на его лице, я застала его врасплох.

Но нужно знать одного, чтобы знать другого. После перелета, во время которого я умудрилась расплакаться не раз и не два, и последних нескольких месяцев, когда я перевозила все свои вещи в новый дом, это освежает. Я не помню случая, чтобы человек, с которым я разговариваю, не знал все о моей ситуации.