Книга Я выбираю развод, страница 103 – Аврора Сазонова

Слова правильные, такие правильные, что внутри начинает таять лед недоверия, который держал целую неделю, не давая расслабиться полностью. Смотрю на мужа, и в глазах его читается искренность, желание помочь без скрытых мотивов, без попыток манипулировать или вернуть контроль.

— Я не знаю, что сказать, — признаюсь тихо, и руки разжимают подлокотники, безвольно падают на колени. — Не ожидала такого предложения.

Саша слегка улыбается, и улыбка грустная, без радости.

— Месяц назад я бы тоже не ожидал от себя такого, — говорит он честно. — Но многое изменилось. Я изменился. По крайней мере, стараюсь измениться. И если для твоего восстановления нужно, чтобы я взял Тимура на выходные и увез куда-то, я сделаю это без вопросов и претензий.

Внутри что-то окончательно ломается, та стена, которую строила месяц, защищаясь от боли, от разочарования, от страха снова довериться. Не рушится полностью, еще слишком рано для полного доверия, но трещина появляется, широкая и глубокая, сквозь которую просачивается что-то теплое, похожее на надежду.

— Хорошо, — соглашаюсь я после долгой паузы, и голос звучит увереннее. — Тогда, может быть, съездишь с ним к своим родителям в субботу. А я останусь дома, отдохну, позову Катю, поговорим, посмотрим фильм, как раньше, когда были просто подругами, без мужей и детей.

Лицо Саши светлеет мгновенно, и в глазах вспыхивает облегчение, радость даже, от того, что предложение принято, что граница не нарушена, что все идет правильно.

— Отлично, — кивает он быстро. — Договорились. Уедем утром, вернемся вечером. Если хочешь, можем остаться у родителей с ночевкой, тогда у тебя будет целые сутки для себя.

Предложение заманчивое, и внутри вспыхивает желание согласиться, представить целые сутки тишины, свободы, возможности делать что хочу, когда хочу, без оглядки на чьи-то потребности. Но одновременно поднимается вина, тяжелая и липкая, шепчет, что хорошая мать не радуется разлуке с ребенком, не мечтает о сутках без сына.

— Ненужно с ночевкой, — отказываюсь, и голос дрожит предательски. — Просто на день. Вечером хочу уложить Тимура спать сама, спеть колыбельную, поцеловать на ночь.

Саша кивает понимающе. В его глазах мелькает одобрение. Это странно, что его одобрение сейчас важно, что мнение мужа, которого месяц назад ненавидела, имеет вес.

— Тогда так и сделаем, — соглашается он окончательно. — Уедем в десять, вернемся к семи вечера. Этого достаточно?

— Достаточно, — подтверждаю, и внутри разливается благодарность, теплая и неожиданная, к этому человеку, который действительно меняется, действительно пытается стать другим, лучшим.

Суббота приходит тихо, без драмы и треволнений, которых боялась всю ночь, ворочаясь на мягких подушках и прислушиваясь к каждому скрипу дома. Просыпаюсь от того, что солнце бьет прямо в лицо сквозь незаштореное окно, и первая мысль, которая приходит в голову еще до полного пробуждения: Тимур не плакал ночью. Тишина в доме абсолютная, только где-то внизу слышны приглушенные звуки, похожие на шаги по кухонному кафелю и тихий детский лепет.

Поворачиваю голову к часам на тумбочке, стрелки показывают девять утра, и внутри вспыхивает паника от осознания, что проспала так долго, что не услышала сына, не покормила его завтраком, не переодела после сна. Вскакиваю с кровати резко, ноги путаются в одеяле, и чуть не падаю, хватаясь за край тумбочки. Сердце колотится учащенно, бьется где-то в горле, перехватывает дыхание.