Книга Я выбираю развод, страница 45 – Аврора Сазонова

— Но другая часть боится. Боится остаться одной с маленьким ребенком без работы, без денег, без поддержки. Боится лишить Тимура отца. Боится, что не справлюсьодна.

Слезы снова жгут глаза, застилают зрение мутной пеленой. Моргаю часто, прогоняя влагу, не хочу снова разреветься на плече у подруги.

Катя молчит долго, давая время собраться с мыслями. Потом наклоняется ближе, голос становится мягче, теплее.

— Юль, послушай. Никто не говорит, что нужно принять окончательное решение прямо сейчас, посреди ночи, на эмоциях. У тебя есть время подумать, взвесить, посоветоваться с юристом.

Подруга сжимает мою руку крепче, заставляя поднять взгляд, встретиться глазами.

— Но одно скажу точно. Если решишь остаться с Сашей, это должно быть твое осознанное решение. Не из страха остаться без денег. Не из жалости к Тимуру. Не потому что боишься быть одна. А потому что веришь, что отношения можно спасти, что Саша изменится, что сможете построить новую семью на честности.

Слова проникают глубоко, оседают где-то на дне души тяжелым грузом ответственности. Решение должно быть осознанным. Взвешенным. Принятым холодной головой, а не под влиянием страха или обиды.

— Как понять, можно ли спасти отношения? — спрашиваю тихо. — Как определить, стоит ли бороться или лучше отпустить?

Катя усмехается грустно, и в усмешке читается собственный болезненный опыт.

— Однозначного ответа нет, Юль. У каждой пары своя история, свои обстоятельства. Но есть маркеры, по которым можно ориентироваться.

Подруга загибает пальцы, перечисляя пункты.

— Первое: признание вины. Если Саша признается в измене, без отговорок и перекладывания ответственности, это хороший знак. Значит, готов взять на себя последствия поступков.

— Он не признался, — напоминаю горько. — Наоборот, все отрицает, говорит, что фантазировала девушка.

Катя кивает понимающе.

— Именно поэтому нужны доказательства. Поставить перед фактами, не оставить возможности врать дальше. Если даже тогда будет отрицать очевидное, значит, спасать нечего.

Логика безупречная, но внутри все равно скребется надежда, что доказательства не понадобятся, что Саша сам признается, раскается, попросит прощения.

— Второе, — продолжает подруга, загибая следующий палец. — Готовность меняться. Изменник должен не просто извиниться, но и предпринять конкретные шаги. Порвать связь с любовницей окончательно. Дать доступ к телефону, счетам, переписке. Согласиться на семейную терапию. Доказатьделами, а не словами.

Представляю, как прошу Сашу отдать телефон для проверки. Властный, контролирующий муж, привыкший диктовать условия, отдает жене личный телефон для копания в переписке. Картинка абсурдная, нереальная.

— Он никогда не согласится, — качаю головой медленно. — Саша слишком горд, слишком привык контролировать все вокруг. Не позволит копаться в личных вещах.

Катя пожимает плечами.

— Тогда вопрос закрыт. Если не готов на прозрачность, значит, не готов менять отношения. Будет врать дальше, просто аккуратнее.

Третий палец загибается решительным движением.

— Третье: время. Восстановление доверия после измены занимает годы, не месяцы. Изменник должен быть готов терпеливо доказывать верность снова и снова, отвечать на вопросы, выносить обиды и подозрения. Если требует быстро простить и забыть, значит, не понимает масштаба разрушений.