Книга Я выбираю развод, страница 94 – Аврора Сазонова

— Саша, — окликаю его, и он останавливается на пороге, оборачивается. — Как Тимур? Правда хорошо себя чувствует? Няня нормально с ним обращается?

Лицо мужа смягчается мгновенно, и в глазах появляется теплота, которая всегда появляется, когда говорит о сыне.

— Он растет, — отвечает Саша с легкой улыбкой. — Уже почти ходит самостоятельно, держась за мебель. Говорит новые слова каждый день. Светлана Петровна занимается с ним, читает книжки, играет в развивающие игры. Но постоянно спрашивает про тебя. Показывает на фотографии, говорит мама, и я не знаю, что ему отвечать.

Сердце разрывается на части от этой картины. Малыш ищет меня, зовет, не понимает, почему мамы нет рядом. Какая же я мать, если бросила его ради собственного восстановления?

— Скажи ему, что мама болеет, но скоро придет, — прошу тихо, и голос дрожит предательски. — Скажи, что мама любит его больше всего на свете.

Саша кивает серьезно.

— Скажу, — обещает он. — Жду звонка завтра утром. И, Юля... подумай хорошенько. Не только о себе, но и о Тимуре. Ему нужна мать рядом.

Дверь закрывается за ним с тихим щелчком, и остаюсь одна в этой холодной комнате с букетом пионов на столе и тяжелыми мыслями в голове. Опускаюсь на край кровати медленно, смотрю на розовые цветы, которые кажутся слишком яркими, слишком живыми в этом сером пространстве.

Что делать? Вернуться домой и рискнуть снова погрузиться в ту же яму, из которой еле выбралась? Или остаться здесь, в безопасности, но вдали от сына, который нуждается в матери?

Ложусь на кровать, натягиваю одеяло до подбородка, и смотрю в потолок, где трещина расползается паутиной.Внутри пустота, выжженная месяцем депрессии и неделей относительного облегчения от таблеток. Глаза закрываются сами собой, тело требует отдыха после эмоционального разговора.

Засыпаю тяжело, проваливаясь в темноту, где нет ни мыслей, ни чувств, только черная пустота, которая поглощает все. Последнее, что мелькает в сознании перед полным отключением: а что если Саша прав? Что если дома действительно будет проще?

Просыпаюсь от того, что солнце бьет прямо в лицо через грязное окно. Веки тяжелые, словно налиты свинцом, и открываю глаза с трудом, щурясь от яркого света. Голова раскалывается тупой болью, пульсирует в висках мерным ритмом, и это знакомое ощущение после приема таблеток, когда организм еще не проснулся до конца, а мозг уже требует активности.

Поворачиваю голову на подушке, смотрю на часы. Половина одиннадцатого. Сплю почти три часа после ухода Саши, и тело все еще ватное, руки и ноги не слушаются, словно их отключили от системы управления. Перекатываюсь на бок медленно, упираюсь ладонями в продавленный матрас и поднимаюсь, садясь на край кровати. Пол холодный под босыми ступнями, линолеум шершавый и неприятный, но заставляю себя встать, пройти к умывальнику в углу комнаты.

Смотрю на отражение в мутном зеркале и вижу женщину с растрепанными волосами, опухшими от слез глазами и бледным лицом. Поворачиваю кран, холодная вода бьет в ладони, плескаю на лицо несколько раз, пытаясь проснуться окончательно. Капли стекают по щекам, шее, впитываются в воротник халата влажными пятнами.

Букет пионов на столе привлекает внимание, розовые лепестки яркие и свежие, аромат сладкий и навязчивый, заполняет маленькую комнату до краев. Подхожу ближе, касаюсь пальцами мягких цветов, и внутри что-то сжимается болезненно. Саша помнит мои любимые цветы. Помнит, несмотря на все, что произошло между нами.