Книга Запретная месть, страница 114 – Аймэ Уильямс

— Садись! — проревел Марио.

Я запрыгнула на заднеесиденье. Марио влетел следом, и Данте тут же вдавил педаль в пол. Машина тошнотворно подпрыгивала на телах, пока мы не вырвались из этого ада. Руки дрожат. Я пытаюсь осознать произошедшее — эту вспышку жестокости, эту гору трупов в тесном пространстве.

— Куда? — спросил Данте, закладывая такой крутой вираж, что меня отбросило на Марио. От него исходит резкий запах пороха и крови. Желудок снова предательски сжался.

— Вези на Томпсон-стрит, — ответил Марио. Его руки, еще недавно сеявшие смерть с ужасающей точностью, теперь бережно осматривали меня в поисках ран.

— Серьезно, сколько у тебя этих убежищ? — спросила я сквозь дрожь. Адреналин всё еще бурлил в крови, а перед глазами стояли те тела. Голос предательски сорвался, выдавая, насколько я была близка к нервному срыву.

Марио улыбнулся и притянул меня к себе. Я чувствовала спиной его ровное, спокойное сердцебиение — единственный островок тишины после того хаоса, из которого мы только что вырвались.

— Я же говорил тебе, — прошептал он. — Их больше, чем у тебя туфель, мой юный стратег.

Убежище на Томпсон-стрит занимает три верхних этажа старинного здания в Гринвич-Виллидж, надежно скрытого за вывеской технологического стартапа. Я отключил несколько систем безопасности и завел Елену внутрь, пока машина Данте растворялась в ночной тишине.

Интерьер в стиле индустриальный модерн: открытая кирпичная кладка, стальные балки и окна во всю стену с пуленепробиваемыми стеклами. Здесь было не так роскошно, как на прежнем месте, но куда практичнее с тактической точки зрения. Каждая деталь мебели расставлена так, чтобы давать преимущество в обороне, а тайники с оружием замаскированы под арт-инсталляции.

Елена бродит по комнатам как призрак; от её привычной элегантности не осталось и следа — теперь в ней сквозило что-то пугающе хрупкое. Её руки не перестают дрожать с того самого момента, как мы покинули переулок, и она вздрагивает от каждого автомобильного гудка с улицы. Её одежда в крови — немое свидетельство жизней, которые я отнял, чтобы спасти её.

— Как ты? — тихо спросил я. Она машинально отметила выходы, используя тактические навыки, которым я её обучил, но взгляд оставался отсутствующим. Она видела то, от чего я мечтал её оградить.

— Я… — Она тяжело сглотнула и обхватила себя руками. — Тот мальчик. Он был совсем молодой. А этот звук, когда машина… — Её голос сорвался. — Было так много крови.

Я сжал кулаки; в груди боролись ярость и страх. Именно этого я и боялся: что она наконец увидит, какого монстра взрастил Джузеппе. Что жестокость окажется невыносимой, и она поймет: любить меня — значит ступать по рекам крови.

Но вот она уже рядом, её ладони ласково касаются моего лица.

— Послушай, — прошептала она, — я никуда не уйду. Просто… всё навалилось сразу. Слишком много. — Её пальцы проследили шрам на моей скуле. — Мы живем в таком мире. Я знала это, когда выбирала тебя.

Я с трудом сглотнул вставший в горле ком.

— Елена…

— Нет. — Она прервала меня пылким поцелуем. — Я сама это выбрала. Выбрала тебя. Насилие, опасность — это часть того, кто ты есть. Часть того, кто мы теперь. — Её рука нашла мою ладонь, прижимая её к животу, где росла наша дочь. — Мне просто нужно время, чтобы всё осознать.