Книга Безмолвные клятвы, страница 91 – Аймэ Уильямс

— Вообще-то, — раздался знакомый голос из-за его спины, — собрались.

Глаза священника расширились, когда пистолет Маттео прижался к его черепу. Облегчение захлестнуло меня при виде мужа: такого опасного и красивого в своей ярости.

— Как... — начал Романо, но Маттео оборвал его, сильнее прижав пистолет.

— Тебе стоит проверить систему безопасности, — Голос мужа был смертоносно спокойным, а это заставляет умных людей буквально дрожать. Его глаза нашли мои через лабораторию и от интенсивности его взгляда перехватило дыхание. Гордость, обладание и облегчение боролись в этих стально-голубых глубинах. — Записка Беллы оказалась очень полезной.

— Папа, — прошептала Бьянка и мягкость этого единственного слове сказала о многом. Она всё ещё видела в нём отца, кровного или нет. Всё ещё доверяла ему, несмотря на яд, который Романо пытался влить ейв мозг.

Но прежде чем кто-либо из нас успел пошевелиться, Романо рассмеялся — ужасный, спокойный смех, который, казалось, развращал сам воздух.

— Убей меня, если хочешь, ДеЛука. Правда уже вышла наружу. О Софии, о твоём отце, о том, что на самом деле произошло той ночью в монастыре. О том, что ты скрываешь о своей драгоценной дочери...

— Мой настоящий отец, — перебила Бьянка, её подбородок поднялся с тем вызывающим видом, который она унаследовала от Маттео, — здесь. — Она шагнула к нему, и даже в больничной рубашке она излучала силу ДеЛука. — Остальное — просто ДНК.

Что-то в лице Романо исказилось: ярость, безумие и десятилетия секретов боролись за контроль. Он двинулся внезапно, повернувшись к Маттео с нечеловеческой скоростью. Два выстрела прозвучали одновременно, звук оглушил в замкнутом пространстве.

Оба мужчины упали.

— Папа! — Крик Бьянки отдался эхом от каменных стен, когда Маттео рухнул на пол. Я двинулась прежде, чем сознала это. Мышечная память от многих лет опыта оказания первой помощью взяла верх и я опустилась на колени рядом с мужем. Резкий свет ламп в лаборатории делал цвет его крови почти чёрной на фоне белой рубашки, но его глаза оставались ясными и сосредоточенными, впиваясь в мои.

— Я в порядке, — прорычал он, хотя бледность его кожи выдавала правду. — Проверь Романо.

— Он мёртв, — Голос Бьянки дрожал, когда она опустилась на колени по другую сторону от Маттео. Даже при таком освещении я видела, как она бессознательно повторяет его манеры, грация ДеЛука присутствовала в каждом её движении. — Твой выстрел... прямо в сердце.

— Отлично, — Маттео попытался сесть, сквозь стиснутые зубы вырвался стон боли. — Тебе входит в привычку спасение моей жизни, piccola.

Руки дрожали, пока я разрывала его рубашку, открывая рану на плече. Вид его крови вызвал что-то первобытное в моей груди, гнев и страх боролись в душе.

— Прекрати болтать. Тебе повезло — ранение сквозное, ничего жизненно важного не задето, — Я схватила марлю из лабораторной аптечки, прижимая её к входному и выходному отверстиям. — Бьянка, найди что-нибудь, чтобы перевязать.

Она двинулась с врождённой грацией, вернувшись через мгновение с полосами, оторванными от дорогого пиджака Романо. Вместе мы старались остановить кровотечение, наша общая тревога за Маттео временно стёрла всякое напряжение. Её руки не дрожали, когда она помогала мне перевязывать раны и я рассмотрела настоящую жёсткость под её подростковым фасадом — ту же жёсткость, которую видела в её отце.