Книга Рождество в Трипойнте, страница 30 – Джейми Бигли

— Могу я отнять у вас пару минут? Меня кое-что беспокоит, и я не знаю, что с этим делать.

— Конечно, — ободряюще улыбнулся Доктор Прайс. — Продолжай.

— У меня есть... друг... — Называть Марти другом было преувеличением, но она не считала правильным говорить о нем без его согласия. — Он не может долго стоять на ногах, и я вижу, как ему больно. Могу ли я чем-то помочь?

— Кроме как предложить помощь, боюсь, ничем. Твой друг не хочет обратиться к врачу?

— Нет... он не воспринимает никакие советы: ни медицинские, ни другие.

Доктор Прайс поднял брови с циничной улыбкой.

— Уж поверь, когда боль станет невыносимой, он охотнее начнет принимать медицинскую помощь. К сожалению, к этому времени часто бывает уже слишком поздно. Все, что ты можешь — это продолжать попытки вразумить его.

Меган охватила волна печали, когда лицо доктора Прайса потемнело от грусти.

— Обязательно. Спасибо, что нашли время в своем плотном графике, чтобы ответить на мой вопрос.

— В любое время. Я готов ответить на любой вопрос, когда ты будешь к этому готова.

Понимая скрытый смысл, который доктор Прайс пытался донести, Меган решилась окунуться в темные глубины своего прошлого. В голове у нее был лишь один вопрос — тот, на который она не была готова услышать ответ. Если она не справится с ним сейчас, когда чувствует себя намного лучше, то, наверное, уже никогда не сможет.

Сунув руку в карман, она уставилась в окно, наблюдая за людьми, которые то приходили к своим машинам, то уходили от них.

— Это я виновата в смерти моего ребенка?

— Нет. В этом абсолютно нет твоей вины. У тебя начались преждевременные роды. Никто не может с уверенностью сказать, почему так происходит. Ты добросовестно ходила на приемы к врачу. Мой дедушка рассказывал, что ты записывала в тетрадь вопросы, которыехотела ему задать, и приносила ее с собой на прием.

— Боялась упустить что-нибудь важное. — Ее голос был на грани шепота.

— Ты работала, чтобы прокормить не только себя и ребенка, но и Курта. Который, в свою очередь, мог бы снять с тебя часть нагрузки, а не усугублять ситуацию. В городе не было ни одного человека, который бы не видел или не слышал, как он с тобой обращался. А когда кто-то пытался вмешаться, ты делала вид, что тебе это безразлично.

— Мой терапевт сказал, что у нас были токсичные отношения.

— Меган. — Доктор Прайс вздохнул с отвращением. — Ваши отношения с Куртом давно вышли за рамки токсичности и превратились в откровенное психологическое насилие. Мой дед ушел на пенсию на следующий день после твоих родов. Он говорил, что за все годы работы акушером ни разу не видел, чтобы с будущей матерью так жестоко обращались. Мой дедушка — самый мягкий человек, которого я знаю. Но мне пришлось оттаскивать его от Курта в коридоре, когда тот заявил, что бросает тебя.

Меган молча стояла у окна, ее глаза оставались сухими. Она уже пролила слишком много слез, прокручивая это воспоминание в голове.

— Ты этого не заслужила. Ни одна женщина этого не заслуживает.

— Заслужила, — хрипло возразила она. — Я заслужила все, что он тогда сказал.

— Почему, Меган? Почему? — взмолился доктор Прайс. — Столько людей пытались тебе помочь, но ты отталкивала их. Я слышал, что власти интересовались, был ли у Курта с тобой сексуальный контакт, когда ты училась в средней школе. У него была история, связанная с сексуальным насилием...