Книга Бывшие. Ночь изменившая все, страница 29 – Валерия Брайт

Двигаюсь к выходу так тихо, будто иду по минному полю. Каждый скрип половиц, каждый вдох предательский. Я украдкой оглядываюсь на гостиную, где спят Варя с мужем, прижавшись друг к другу на диване. Если они проснутся, то не выпустят. Будут уговаривать ждать звонка, как велела полиция. Но я не собираюсь сидеть и ждать, когда сердце разрываетсяот ужаса и неизвестности.

У подъезда встречаю блеклый, почти прозрачный рассвет. Воздух холодный не смотря на середину лета. Черт, я даже не заметила, когда наступило утро. Усталости нет, даже намёка. В голове только одно: мой сын. Каждая мысль о нём словно удар током. Боль в плече простреливает время от времени, заставляя ненадолго вспомнить о вчерашнем кошмаре на конференции. Но эта боль ничто в сравнении с тем, что сердце ноет от неизвестности.

Толком не знаю, куда ехать. Повезло, что на работе девчонки сплетничали о «красавчике-спонсоре» и его новом жилье. Говорили, Ветров снял загородный домище, огромный, как музей, самый дорогой в округе. Я повторяю таксисту всё, что помню, и чудом он понимает, куда меня везти. Повезло, что попала с первого раза, иначе пришлось бы колесить от особняка к особняку, выискивая его.

Такси мягко подкатывает к воротам, и у меня внутри всё обрывается. Ворота высоченные, кованые, тёмные, словно стены крепости. На узорах металла застыли завитки, похожие на паутину, тяжёлую, холодную, в которой запутается любой, кто рискнёт пройти. Дом за воротами почти не видно, лишь силуэт крыши и строгие линии фасада.

Таксист косится на меня в зеркало, будто хочет спросить, уверена ли я в этом, но молчит. В горле пересохло, пальцы дрожат, когда я достаю деньги. Расплачиваюсь и выхожу. Сразу же навстречу выходят два амбала. Черные пиджаки, такие же тёмные лица. Стоят, будто вросли в землю, и смотрят сверху вниз, как на букашку, решившую посягнуть на чужое логово.

Я не даю себе времени испугаться. Голос звучит жёстче, чем я ожидала:

— Доложите Ветрову, что пришла Алиса Корнилова.

Один из них чуть кривит губы в ухмылке. Неторопливо достаёт телефон, набирает номер. Всё это время продолжает сверлить меня насмешливым взглядом, словно проверяет, дрогну я или нет. Но когда на том конце отвечают, ухмылка с его лица исчезает. Я замечаю, как медленно ползут вверх его брови, будто он сам не верит в услышанное.

— Проходите, — коротко бросает он, уже без прежней наглой интонации. Телефон уходит обратно в карман, и он разворачивается к воротам.

Я сглатываю, сжимаю ремешок сумки до белых костяшек пальцев и шагаю за ним. Кажется, воздух становится плотнее, тяжелее. За воротами меня ждёт другой мир — мир Ветрова, в котором нет случайностей.

Алиса

Аллея перед домом длинная, вытянутая, словно специально создана для того, чтобы гость чувствовал себя песчинкой в чужом пространстве. По обе стороны ряды туй. Стриженные, идеальные, каждая словно вымерена под линейку. Никакой свободы, никакой случайности только порядок и контроль. Даже зелень здесь подчинена чьей-то воле.

Сам особняк возникает постепенно, будто раскрывается из воздуха: сначала белые колонны, потом панорамные окна, в которых отражается бледное утро. Крыша с черепицей цвета мокрого графита будто давит своей тяжестью. Дом выглядит не просто дорогим, он монументальный, почти властный. Это не жильё — это крепость, выставленная напоказ. Слишком безупречный, от этого даже неуютный. И в этой тошнотворной безупречности вся Ветрова сущность: всё вокруг должно быть идеальным, хотя сам он далёк от идеала.