Книга Бывшие. Я загадала папу, страница 38 – Татьяна Тэя

– А друг твой?

– В Испании живёт. В Марбелье. Спокойный тихий городок. Бывал у него пару раз. Адаптивная среда, то, что ему надо. Айтишником стал, какое-то время работал на меня удалённо. Сейчас свою фирму открыл, развивается. Жизнь, Юля, она ведь такая штука: если ручки не складывать, всё получится.

Я киваю, понимая, что Марат меня видеть не может.

Пауза затягивается, и мне кажется, что Марат засыпает. У меня и у самой немного глаза слипаются, но после насыщенного событиями дня заснуть не так уж просто. И алкоголь делает своё дело. Мешает провалиться в сон.

– У тебя хороший отец, – говорю я, думая, что Марат, вероятно, меня не слышит. Но он слышит.

И голос его раздаётся ближе, чем я рассчитывала.

– Хороший.

Я подскакиваю. Вскидываю голову. И вижу, что Дивов встал и сидит на краю кровати. Я ведь наше не почувствовала, как матрас прогнулся.

– Они сегодня с Дариной ёлочку украшали.

Марат кивает.

– Мы с папой всегда приносили ёлку из леса – она была пушистой,с запахом хвои, который наполнял всю комнату. Выбор ёлки был очень важен. Мне нравилось ходить по лесу и выискивать дерево для праздника. Я помню, как он ставил её в угол, а я с нетерпением ждал, когда начнём украшать. Отец всегда говорил, что ёлка – это не просто дерево, а символ нашей семьи и наших традиций.

– Но это незаконно, – хмыкаю я. – Рубить дерево без разрешения.

– Тогда было законно, – посмеивается Марат. – Да и лес не оскудеет от одной ёлочки.

– Если все придут и срубят по одному дереву, оскудеет.

– Ты, что, из этих? Из зелёных?

– Нет, – смеюсь. – Я из нормальных.

– В этот лес никто не ходит, он рядом с коттеджным посёлком. Чуть дальше зайдёшь, там уже дикие животные. Я в детстве часто по нему шатался. Следы кабанов и лосей видел.

– Мамочки… – пугаюсь я, посматривая в сторону окна.

Марат видит, куда я смотрю, и смеётся.

– Не волнуйся, сюда никто не придёт. Животные не дураки. Они к человеку приближаются только в случае крайней необходимости.

– Да ладно…

– Но, если что, я вас с Дариной защищу. Так и знай, – голос Марата становится теплее.

– Жалко мы с тобой ни разу Новый год вместе не встретили, – говорит он.

– Ну вот же… встречаем.

– Я про тогда… – напоминает. – Про прошлое.

Острая неприятная боль пробегается между рёбрами.

– Марат, пожалуйста, я не хочу вспоминать.

Зажмурившись, пытаюсь отгородиться от его слов и воспоминаний.

Но Марат добивает меня своим тихим:

– А я хочу…

Так что, когда открываю глаза, вижу, что Дивов переместился ближе ко мне.

– Юля… Юлька… – выдыхает он.

И внезапно накрывает моё тело своим.

А я так же внезапно не возражаю.

Утром Дивов меня будит поцелуями в шею. Он обнимает меня со спины. Мы лежим в позе ложки. Мы так большую часть ночи проспали.

– Юля, доброе утро, – жаркий шёпот в мои уши вызывает мурашки. – Наидобрейшее. Самое лучше первое января за всю мою жизнь.

Я, конечно, не стану говорить, что и за мою тоже; а то ещё возгордится.

Мурашки разбегаются по всему телу, и я начинаю дрожать. Но это приятная дрожь, и крепкое тело, вдавливающееся в моё, податливое, тоже очень приятно ощущается.

Довольно быстро я оказываюсь на спине, а Марат сверху. Мы целуемся бесконечно, губами трогая друг друга, пальцами проводим по коже, изучаем и сравниваем, что изменилось.

Всё и так, как я помню, и не так.