Книга Отец парня. Ты моя страсть, страница 87 – Елена Смелина

Он не отвернулся.

Но что он хочет теперь?
Что всё это значит?

Мы подъезжаем. Андрей выходит первым, открывает дверь.

– Я сегодня вас дождусь, – говорит. – Если нужно куда-то поехать – просто скажите.

– Нет, спасибо. Я… останусь дома.

Он кивает, возвращается в машину.

Я поднимаюсь к своей квартире медленно, как будто каждая ступень – вопрос.

Открываю дверь. На кухне слышны голоса родителей. Они дома. Они ждут. И мне нужно рассказать им правду. Сейчас.

Я уже снимаю обувь, когда звонок домофона разрывает воздух.

– Доставка продуктов, – произносит мужской голос.

Я моргаю.

– Я ничего не заказывала.

– Заказ на имя Анны. Оплачен заранее.

Я нажимаю кнопку, дверь внизу щёлкает. Через минуту по лестнице поднимается мужчина с пакетами – много пакетов. Слишком много.

Он протягивает мне чек.

– Тут овощи, мясо, соки, фрукты, витамины. И ещё… – он заглядывает в бумажку, – имбирное печенье и клубника.

Я закрываю глаза.

Клубника.

Я не заказывала.
Но Сергей мог.

Мужчина уходит. Я заношупакеты внутрь. Родители выходят в прихожую.

– Анечка… это что? – мама смотрит то на меня, то на пакеты. – Ты… кого-то ждёшь?

Отец хмурится, но молчит.

Я открываю рот – чтобы сказать им правду, чтобы начать, чтобы, наконец, выдохнуть…

но слова застревают.

Я ощущаю только одно – как внутри всё переворачивается, когда я представляю Сергея: его взгляд, его руки, факт его заботы. И ребёнка. И Романа. И то, как этот узел уже не развязать.

– Я… выйду на минуту, – говорю тихо. – Нужно проветриться.

И выскальзываю из квартиры, пока они ещё удивлённо смотрят мне вслед.

Лестница холодная. Воздух сырой.

Я спускаюсь. Делаю пару шагов к выходу из подъезда.

И в тот момент, когда беру за холодную ручку двери…

…вижу тень.

Не чью-то фигуру – просто тень.

Но она стоит так, словно ждёт меня.

И моё сердце делает резкий, больной удар.

Потому что на секунду мне кажется – это он.

Тень замирает у двери, вытянута по стене, как живое пятно.
Сердце бьёт в горло так, что я слышу его ушами.

На секунду – только на одну – это он.
Не может, не должен, но всё во мне кричит: он.

Делаю шаг вперёд.

Ещё.

За стеклом видна не тень, а человек.
Обычный силуэт: куртка, шапка, пакет в руке. Сосед с третьего этажа. Он бурчит что-то в домофон, заходит и исчезает в подъезде.

Я стою как идиотка, прижимая ладонь к груди.

Конечно.
Романа нет.

Есть только я, мокрый двор, чужие люди и ребенок под сердцем, о котором никто, кроме Сергея, не знает.

Воздух обжигает горло.
Ноги зябнут в кедах, но это даже приятно – реальный холод, а не тот, что внутри.

Поднимаюсь обратно.

На площадке всё тот же наш коврик, та же дверь, та же выцветшая табличка с номером квартиры.
Только я другая.

Мама режет что-то на кухне, нож ритмично стучит по разделочной доске. Папа сидит за столом с газетой – делает вид, что читает, но пальцы сжимают бумагу сильнее обычного. Они уже разложили продукты по полкам, молча переглядываются, но вопросов не задают.

Пока.

Я встаю на пороге кухни. Скрывать дальше не имеет смысла – всё равно никуда не денусь.

– Мам… Пап… – голос предательски хрипнет. Я прочищаю горло. – Нам нужно поговорить.

Мама откладывает нож. Папа складывает газету – слишком аккуратно.

– Что случилось, Анечка? – спрашивает мама. Она пытается улыбаться, но глаза напряженные.

Я сажусь напротив. Ладони мокрые. Глава в пол.