Книга Одна рождественская ночь с тобой, страница 21 – Н. Л. Аморе

— Спокойно, принцесса, теперь тебе только вода.

Твердая рука Беккета проводит успокаивающими круговыми движениями по моей спине, и от его прикосновения у меня покалывает между ног, превращая боль, которая была там большую часть вечера, в пульсирующую.

Я скрещиваю ноги, от этого движения мое платье задирается, и рука Беккета неожиданно оказывается на моей обнаженной коже, заставляя меня ахнуть.

— Твое платье… — он задыхается, как будто произносить эти слова было физически больно.

— А что с ним? — шепчу я ему на ухо, наши тела так близки, что чувствую запах его кедрового одеколона, от которого у меня кружится голова.

— Оно, э-э, не прикрывает тебя.

— И почему это проблема? Тебе не нравится то, что ты видишь?

Алкоголь придает мне уверенности, чтобы быть смелой. Мои глаза трепещут, когда его рука скользит немного выше.

— О, мне нравится, очень нравится, но и парню в серой рубашке справа от меня тоже, и это то, с чем у меня проблема, — говорит он хриплым и собственническим тоном, и если раньше я не чувствовала себя возбужденной, то теперь, черт возьми, была уверена.

Никто никогда не проявлял по отношению ко мне ревности или собственничества.

Я оглядываюсь через плечо и, конечно же, рядом с двумя женщинами и еще одним мужчиной стоит парень в серой рубашке с темными волосами, его взгляд прикован к месту, где рука Беккета покровительственно лежит на моем бедре.

— Так он и поступает, и почему это проблема? В конце концов, я сейчас одна.

Я знаю, что играю в опасную игру, но это меня не останавливает. Мне не просто нужно немного развлечься, отвлечься, но я хочу этого.

— Это проблема, потому что… — Он не заканчивает предложение.

Его челюсть напрягается, и он вытягивает шею, как будто у него идет внутренняя борьба за то, что он хочет сказать. Теперь я наклоняюсь еще ближе; нас разделяет всего лишь дыхание, и его рука сжимает мое бедро. Я прикусываю губу, чтобы сдержать вырывающийся стон.

— Потому что… — Я повторяю его слова, молясь, чтобы он закончил предложение.

— Потому что он весь вечер смотрит на тебя так, словно хочет повести к себе в комнату и съесть на десерт.

— И в чем проблема? — поддразниваю я.

Он издает низкое рычание и свободной рукой притягивает меняближе к барной стойке, заставляя вскрикнуть. Он обхватывает мою голову ладонью, его прикосновение вызывает во мне волну возбуждения, и он прижимается губами к моему уху.

— Это проблема, ангел, потому что я хотел сделать то же самое, черт возьми, с тех пор, как ты вошла сюда сегодня вечером.

Что ж, святое дерьмо.

Беккет

Слова вырываются с легкостью, но я имел в виду каждое из них. Я не должен хотеть ее, но я хочу, и ее тело, и ее глаза говорили мне всю ночь, что она тоже хочет меня. Мы не наивны; мы знаем, что это ни к чему не приведет. Нам обоим больно, пытаемся найти выход из этого дерьмового дня, так почему бы не использовать друг друга так, как мы оба явно нуждаемся и хотим?

Она откидывается назад, выпячивая грудь и проводя указательным пальцем вниз по моей груди, зажигая мое тело, а мой член напрягается в штанах. В ту минуту, когда я коснулся ее обнаженной кожи, то понял, что облажался. Зачем я это сделал? Я знаю почему. Я хочу ее. Я хочу быть желанным, и думаю, что она чувствует то же самое, так почему бы не потеряться друг в друге на ночь? Я никогда больше не увижу эту девушку; она уйдет и будет заниматься своим делом, жить своей жизнью, а я смогу сосредоточиться на восстановлении своей.