Книга Одна рождественская ночь с тобой, страница 26 – Н. Л. Аморе

— Хорошая девочка, — хвалю я, и это подстегивает ее.

Она ласкает мой большой палец своим ртом, как будто это мой член, и если это то, что она делает, у меня нет надежды на продолжение.

Я высвобождаю большой палец со слышимым хлопком, и ее лицо искажается от разочарования.

— Терпение, ангел. Я не тороплю события. Если у нас будет только одна ночь, мы продлим ее надолго.

Кеннеди Ноэль

Я так возбуждена, что это смешно, поэтому почти уверена, что мое возбуждение вот-вот потечет вниз между моих бедер. Я никогда не была такой влажной, никогда. Карсон никогда бы не смог. Большую часть времени это давалось мне с трудом, и я позволяла своему разуму блуждать мыслями о Заке Эфроне, просто чтобы завести себя. Но Беккет — срань господня. Ему стоит только взглянуть на меня, и он порвет мои трусики.

Он говорит, что не хочет торопиться сегодня вечером, но я не уверена, что смогу продержаться дольше этой мучительной прелюдии, которую он разыгрывает.

Очень смелым и нехарактерным для меня движением я завожу руку за спину, расстегиваю лифчик, позволяя моей полной груди свободно подпрыгивать, когда ткань падает на землю.

— Черт, — он стонет, проводя языком по нижней губе.

Я всегда немного стеснялась своей груди. Мне всегда казалось, что она немного великовата для моего телосложения, но, наблюдая, как темнеют глаза Беккета, когда он берет мой сосок в рот и посасывает, я запрокидываю голову от удовольствия. Он берет их в ладони и нежно массирует своими грубыми руками, и все мои страхи и тревоги улетучиваются.

Он опускается на колени, одетый только в штаны, и, Святая Матерь Божья, никогда раньше мужчина не становился передо мной на колени. Мышцы его плеч и спины напрягаются, когда он принимает нужную позу. Художественные произведения, которые покрывают его руки, представляют собой захватывающее дух зрелище. Я никогда не знала, что татуировки могут быть такими замысловатыми и красивыми. Думаю, я могла бы провести всю ночь, просто изучая его тело, запечатлевая в памяти каждую деталь, потому что все, что у нас есть, — сегодняшний вечер. Воспоминание, которое, я знаю, я никогда не забуду.

Он приоткрытыми губами целует мое бедро, а затем грудь, и его язык касается пирсинга в пупке, который я сделала на весенних каникулах в прошлом году; единственный дикий поступок, который я совершила. Карсон сказал, что это выглядит дешево, но то, как Беккет проводит языком по моей коже, — я бы сказала, что у него совсем другое мнение.

— Это чертовски сексуально.

Он стонет, проводя языком по моему металлическому изделию. Его руки скользят вверх по моим обнаженным бедрам, его пальцы цепляются за пояс моих стрингов, и оносторожно стягивает их — медленно, так медленно, что я сама почти срываю их со своего тела. Но когда он позволяет тонкой ткани упасть на пол и зарывается лицом между моих бедер, вдыхая мой аромат, мои колени почти подгибаются.

— О боже мой, — выдыхаю я.

Мои руки взлетают к его затылку, когда кончик его носа трется о мой клитор, и я начинаю тяжело дышать.

— Так чертовски сладко, — бормочет он напротив моего центра.

Он поклоняется моему телу так, как я и не знала, что это возможно. Медленно и неуклонно он наслаждается ощущением и вкусом моего тела.

Как раз в тот момент, когда я боюсь, что мои ноги больше не удержат меня, он мягко усаживает меня на край кровати, кладет твердую руку мне на грудь и опускает меня обратно.