Книга Развод. В логове холостяка, страница 40 – Ксения Хиж

- Ну как знаешь. – Отозвался, наконец, он. – Приятно было поработать на одном этаже. В морге то я почти не бываю, так что теперь и не свидимся долго.

- Ничего. Я буду к вам забегать.

Они пожали друг другу руки и разошлись. Главный на осмотр к послеоперационному пациенту, а Борис счастливый и довольный на свиданку с Людкой.

А скоро, с ним на свиданку будет ходить ОНА…

Не сказать, чтобы я волновалась.

Скорее сгорала от любопытства и чувства внутри некой неправильности. Что-то в этом во всем было фальшивое и меня это заметно напрягало.

Женщина, сидящая возле моей кровати, снова сощурилась, жадно рассматривая меня глазами. Ее молчание затягивалось и всех, кто находился в палате, в том числе и меня, это уже порядком нервировало. На мгновение мне даже показалось, что сейчас она скажет, что не знает меня, совсем не узнает и я не ее дочь. И эта мысль отчего-то пришлась мне по душе.

Я видела ее впервые. Кто эта незнакомая женщина?

Неужели мой мозг мог настолько атрофироваться, что не всплыл даже маленький фрагмент в памяти.

Не екнуло сердце.

Не заслезились глаза.

Эта женщина моя мама? Это она выносила и родила меня?

Я мотнула головой. Ничего. Пустота. Быть может, мы с ней раньше не особо ладили?

Но мои размышления, наконец, прервал ее голос. Низкий, с хрипотцой. В глазах же так и не отражалось ни радости, ни счастья – они, цветом ровно как у меня! – застыли во льду непроницаемого холода.

- Здравствуй, дочь.

По палате пронесся облегченный вздох. Больше всех радовался Макар, меньше – Радислав Георгиевич. Я встретилась с ним испуганным взглядом и не глядя на женщину, прошептала:

- Здравствуйте… мама.

***

Машина рыкнула и остановилась.

Женщина, точнее моя мама вышла с водителем и полицейским на улицу. Оживленно заговорила, активно жестикулируя. Все трое смотрели на просевшее в грязи колесо.

Я повернула голову к окну по другую сторону. Длинная улица одноэтажных частных домов. Узкая. Дома напротив друг друга, разделяемые только этой однополосной дорогой – грязь вперемешку с гравием и мусором.

Пошарпанные. Покосившиеся. Выцветшие. Полуразрушенные. Некоторые заброшенные уже много лет, судя по заколоченным ставням и окнам, по разбитым оградам и дворам.

Господи, куда меня привезли?

Я открыла дверь машины и медленно ступила на землю. Ледяной ветер продувает насквозь. Вечереет. Небо на глазах становится сине-фиолетовым. Снова накрапывает дождь.

- Вот, Дарья, твой дом. – Макар кивнул на дом, сощурился, всматриваясь в мои глаза. –Узнаешь?

Я снова посмотрела на небольшой двор, замусоренный каким-то хламом и с торчащей то тут, то там пожелтевшей травой. Низкий домс узкими окнами, темной черепицей крыши. Выглядит довольно уныло и удручающе, и как будто заброшен.

Нет. Я не узнаю. Но вслух сказала, чтобы никого не расстраивать:

- Вроде бы да. По крайней мере, живой интерес он во мне побудил.

- Вот и хорошо, - Макар улыбнулся, тихо хлопнув в ладоши, обернулся к матери. А я пошла к дому.

Что? Неужели именно здесь я жила все свои годы?

Отчего-то не верится.

Калитка скрипнула, открываясь.

Двор с дороги казался не таким уж большим, но вблизи ощущался довольно просторно. Слева яблоня и высокая ель. Лавочка, качели, что медленно раскачивались на ветру. Проржавевшие поручни еле слышно поскрипывали, и этот звук как нельзя гармонировал с обстановкой. Справа – что-то типа подсобного помещения, не то сарай, не то гараж.