Книга Развод. В логове холостяка, страница 46 – Ксения Хиж

Только слюни не капают. Как дикая, наверное, со стороны, ей богу!

Сердце шумит в ушах, бьется судорожно – мощный выброс адреналина в кровь, подушечки пальцев свербят, словно кто-то невидимый скребется изнутри, под кожей, рвется наружу; дыхание рваное – хочется то ли плакать, то ли кричать.

Я отбросила фотографии, поднялась из-за стола.

За окном ветерок – лениво колышется тюль, доносится лай соседской собаки, пестрая курица разгребает кучку серой золы напротив дома. С кухни запах зажарки – лук и морковь золотятся на сковороде. Еще пара минут, и суп будет готов.

Время обеда. В животе заурчало. Я направилась в сторону кухни. Надо же, а я и не замечала – в коридоре на стене постер черно-белых нот, афиша концерта симфонической музыки.

Я остановилась, всматриваясь в изображение и кожей ощутила, как мир словно стал ярче, звуки резче, запахи насыщенней. Зеркало на двери – глаза блестят, на щеках румянец, губы чуть полноватые блестят от слюны.

- Дочь, иди обедать! – прокричала мать и загремела посудой.

Я спустилась вниз и замерла на последней ступеньке.

Входная дверь с грохотом открылась и так же захлопнулась. В дверях с полыхающим взглядом от ярости и злости стоял Руслан.

Глаза его стали совсем темными, а губы скривились, когда он громко сказал, указывая на меня пальцем:

- Полина, здравствуй! Собирай вещи. Ты едешь со мной!

Руслан ворвался к ним в дом внезапно, и с криком набросился с обвинениями на Бориса, едва увидев. Из последних сил сдержался, чтобы не схватить его за грудки и как следует встряхнуть. Он гнал по грязной дороге, вжимая педаль газа в пол и нарушая все мыслимые и не мыслимые правила. Чуть не рехнулся, узнав, но перед глазами там, под водой, была она.

И все-таки не выдержал. В два шага преодолел разделяющее их с Борей расстояние, схватил его за шиворот как котёнка, тряхнул хорошенько и, видимо сильно потому как его голова откинулась, а зубы сильно громко клацнули.

Оттолкнул от себя, чтобы ещё больше не навредить. Ярость и непонимание полыхали внутри костром. Но еще сильней стало невыносимо мучительно, когда увидел её испуганные глаза.

Выдохнул, проведя рукой по волосам и только тогда осмотрелся.

Вспышка злости сразу же притупилась.

Полина стоит перед ним худющая – словно ещё худее стала, хотя казалось, куда ещё больше. А в огромных глазах блестят слёзы.

- Руслан! – выдыхает бескровными губами, прижимая к груди руки.

Какие-то штаны на ней старые с вытянутыми коленками, носки шерстяные полосатые, кофта нелепая и большая, растянутая в горле. За её спиной стена с пожелтевшими и чуть оторванными обоями, сажа у печки и щепки. Холод собачий и запах кислого борща. Мать, с испуганными глазами замершая истуканом с половником в руках. Брат слева, то сжимающий, то разжимающий кулаки.

Руслан выдохнул, с силой на мгновение, закусывая губы.

- Прости, что напугал. Выйди на улицу, надо поговорить.

- Какого хрена? – прошипел этот пухлый санитар – ее брат, но Рус не удостоил его даже взглядом. – Что ты себе позволяешь? Если богач, так все можно? Ты на частной территории!

- Поль, выходи. Есть разговор. Важный.

На улице солнце слепит, но ветрено. Щеки горят, руки зудят. Курить хочется. А он не курил уже много лет.

Борис выбежал следом, на ходу натягивая куртку. Встал напротив, запыхтел, возмущенно раздувая ноздри.