Книга Развод. В логове холостяка, страница 52 – Ксения Хиж

- Откройте! – кричу отчаянно вмиг пересохшими губами, бросаюсь вверх по лестнице. – Откройте, слышите?!

За дверью глухо смеются. Стучат мне пальцами с той стороны дверного полотна.

- Тук-тук, Дашенька, открывай! – поёт женский голос. Материн. Точнее этой женщины, что выдает себя за мою мать.

- Что? Мама это вы? – я испуганно прижимаюсь ухом к двери, дергаю с силой за ручку. Закрыто.

- Откройте! Пожалуйста!

Снова хриплый смех.

- А сама?

- У меня не получается!

- А ты пообещай, что больше не будешь безобразничать! Давай пообещай! А то сидеть тебе там вечно!

- Что? – я всхлипываю, не веря ушам. Дрожь бьет тело с такой силой, что кажется еще немного, и я потеряю сознание. – Мам, откройте дверь?

Щелкнул замок и дверь приоткрылась.

Безумная улыбка на лице матери, горящие блеском глаза – происходящее явно пришлось ей по вкусу!

- Выходи! Нечего там по пыли топать!

- Вы так рано вернулись? – Произношу, заискивая, быстро поднимаясь наверх. Словно не страшно. Не боюсь. Словно ничего не произошло ТАКОГО… – Вы же недавно уехали.

- Борю на работу вызвали. ЧП у них там, без моего сыночка не справляются. А ты, что здесь делала?

Мои брови против воли вздернулись вверх, но я взяла над собой поруку. Улыбнулась, не глядя в глаза. Эта женщина больна, и это факт.

- Да, я так, -я пожимаю плечами, глядя на мать сверху вниз. Без каблуков она чуть ниже меня. – Хотела посмотреть свои старые вещи, Борис говорил они там, внизу, в коробках. Вдруг бы мне это помогло, и я что-нибудь вспомнила.

Мама отмахнулась.

- Не беда, вспомнишь еще! Идем чай пить.

Я киваю.

Чай пьем молча. Напряженно. До одури мучительно долго.

Посуду мою я, а она сидит на табурете и любуется мной. Её слова.

После обеда мама спала, а я бродила по дому, пытаясь унять охватившую меня дрожь.

Плохо. Очень плохо внутри, на душе – не передать словами. Какие-то мистические ледяные лапы словно схватили меня за грудки и трясут, трясут…Все внутри дрожит, сердце стучит и прыгает в пятки, снова взлетает. Меня морозит, мое тело слегка трусит, и так тревожно – до жути тревожно в груди, словно я на краю безумного предчувствия, что вот-вот что-то произойдет.

Наступил вечер. Каким же долгим показался этот бесполезный день.

Мама смотрит странно.

Ходит медленно по дому, шаркая ногами, из комнаты в комнату. И скрежет зубами. Косится исподлобья. Что-то думает, отводит взгляд, едва встретившись со мной глазами. То и дело прикрывает глаза ладонью, резко останавливаясь. И в этот момент, кажется, что она к чему-то прислушивается. Невольно прислушиваюсь и я.

Тишина.

Но мать, кажется, слышит чей-то голос? И от осознания этого факта, от догадки что, скорее всего так и есть, становится жутко и не по себе. Волна мурашек бросается галопом по телу, волоски на руках встают дыбом.

Кто из них на самом деле болен?

Да это явно она! Одержимая! Черти, демоны – шепчут ей в уши свои темные песни…

Я мотаю головой, прогоняя жуткие мысли, но холод все же разливается по телу.

Я в очередной раз поежилась.

Печка протоплена, но воздух в доме влажный и холодный, пол ледяной. Горячие батареи отчего-то не дают тепла…

Мать медленно вышла из комнаты и скрылась в темном коридоре, в той стороне, где располагалась кухня. Я вытянула ей вслед шею, прислушалась. Собственное биение сердца ритмично ускорялось. Перед глазами – обеденный стол – нож с розовой рукояткой на масленке – я не убрала его на место! Нож с синей рукояткой у плиты.