Книга Развод. В логове холостяка, страница 53 – Ксения Хиж

С кухни тишина. Я напряженно сглатываю, чувствуя, как по спине тонкой струйкой течет холодный пот.

Не гремит посуда, не шаркают ноги в растоптанных тапках. Почему перед глазами вдруг всплыли картинки ножей, я и сама не знала, но страх подпитывался сценами убийств, что мимолетно кружились в моей голове и заставляли и наяву увериться в этих догадках. С таким-то поведением матери! И это стойкое ощущение внутри: предчувствие смерти, запах, липкость, ползущая по коже и делающая пальцы неприятно влажными.

Свет, льющийся от единственной лампочки в коридоре, на мгновение померк. Я сглотнула колкую слюну и моргнула. В дверном проеме появилась мать. Стоит, не шевелясь, опустив голову. Лица не видно – падает тень. Лишь слышен скрежет зубов, да такой сильный, что кажется, зубная эмаль в этот самый момент стирается в порошок.

Ненормальная!

- Мам? – голос дрогнул. – Может, пора спать? Поздно уже.

Собственный голос тихий, умоляющий, заискивающий.

- Ты мне что-то хочешьсказать? – спрашивает она с вызовом в голосе, словно только этого и ждала, когда ее затронут, и вскидывает голову.

Я удивленно, точнее недоуменно растягиваю губы, подбираюсь.

- Просто…

- Ну давай, скажи!

Я вздыхаю, когда хрупкая женщина, приходящаяся МНЕ? матерью двинулась на меня. И от былой хрупкости, не осталось и следа.

- Мам…

Женщина почти дошла до меня, но в центре комнаты резко сменила направление и подошла к старому патефону. Открыла крышку, покосилась на меня, улыбнувшись уголками губ.

- Помнишь, как мы проводили вечера? Раньше? В детстве?

Я беспомощно мотнула головой.

- Нет? Но как же так? Мы танцевали! Ну же, вспомни, деточка!

Она завела пластинку и под первый мрачный аккорд качнула бедрами. С ее лица, словно рукой, стянуло агрессию. Казалось, даже морщины разгладились. Музыка полилась, мать закружилась по комнате.

Я недоуменно вжала шею в плечи. Происходящее походило на театр абсурда, в котором мне похоже предстояло принять участие.

- Давай, танцуй, чего сидишь?!

Взвизгнула мать и, вибрируя всем телом, медленными шажками направилась в мою сторону. Холодный пот прошиб тело. Оранжевая растянутая футболка прилипла к спине. Я нехотя поднялась. Выбора нет. Хотя он, конечно, есть всегда, но сейчас лучше подчиниться.

Мать остановилась напротив меня. Мы почти одинакового роста и я, неуверенно переставляя ноги в подобии танца, вижу ее глаза. Спокойные, умиротворенные, а музыка и вправду завораживает, вгоняет в состояние легкой эйфории, в некое состояние транса…

Сектантка!

Что-то глубоко знакомое и близкое горькими колющими толчками отзывается в груди. Я знает эту мелодию! Но не знаю, как описать, и как назвать исполнителя. Но точно знаю!

По правде сказать, музыка никак не походила для плясок, особенно полуночных и таких безумных, но таковы условия игры.

А мать тем временем и не собиралась ни уставать, ни прекращать.

Напротив, движения ее становились все динамичнее и отрывистее, ноги уже в громком топоте продавливали старые перекрытия пола. Руки то и дело вздымались вверх, а голова закидывалась назад и вращалась вокруг шеи, как сломанный болванчик.

Я быстро выдохлась, сломанные и кое-как сросшиеся ребра отдавались болью. И когда, уже показалось, что эти безумным телодвижениям нет конца и края, матьвдруг остановилась.

Я выдохнула, обернулась на стук за спиной. В дверях появился брат. Час от часу не легче. Он же не захочет примкнуть к нашей веселой компании?!